Ты всё равно станешь моей - Злата Соккол

Киваю и иду за подругой. Лишь только, когда подхожу к переходу, осознаю ужасное, ведь начинаю шарить в карманах и обнаруживаю, что у меня... Нет моего студенческого билета!

— Ты уверена, что не забыла его на катке? — Минут через десять после моих судорожных поисков по всем карманам, кошельку и отделениям сумки, спрашивает Люська.

— Нет, точно был у меня... Я его ещё в кофейне доставала... Черт! Неужели оборонила?!

— Пойдём!

Люся хватает меня за руку и мы, сканируя дорогу с самыми серьезными моськами, возвращаемся обратно. С ужасом понимаю, что могла оборонить студак в кофейне. А потом слышу резкий визг тормозов и замираю на переходе с намертво вцепившейся в мое пальто Люськой.

Оборачиваюсь. Навороченный темно-зеленый автомобиль, едва не наехав на нас, теперь безжалостно светит фарами в нашу сторону. Слышу, как хлопает дверь и возмущенное Люськино:

— А между прочим, тут переход!

Четкие аккуратные шаги, стильное черное пальто, пепельные волосы и острая усмешка... Боже, у меня голова начинает кружиться так сильно, что я едва удерживаюсь на ногах. Во все глаза смотрю на приближающегося к нам с подругой парня. Того самого баристу... Рому Ермолова.

— Снова ты, нищебродка, — высокомерно бросает он в своей манере. — Так невовремя возникаешь меня на пути.

— Д-да ты... - только и роняю я, хлопая глазами — действительно, что ли богач, черт бы его побрал?!..

— А вот теперь ты выглядишь смешно, — прищуривается парень, вцеплясь в меня насмешливым взглядом, а потом достает из кармана своего пальто мой студенческий. — За этим вернулась?

4

Мира

Смотрю на студенческий в руках этого циничного хама и хмурюсь.

— Отдай, — требую, и всё же сквозь зубы добавляю: — Пожалуйста.

— Охрене-еть! Нет, ну надо же, а! Какие манеры-то нарисовались, — присвистывает Ермолов. — Наверное, тут ещё не всё потеряно.

Задыхаюсь от возмущения. Щеки сразу начинают предательски пылать, а руки чесаться: врезать бы по этой...красивой морде!

— Спасибо за комплимент. И если спектакль окончен, верни студенческий!

— И что мне за это будет, Мирослава Одинцова? — нарочито выделяя мое имя, тянет Ермолов.

— Я скажу тебе "спасибо"!

— На "спасибо" далеко не уедешь.

— У тебя и так есть на чём уехать! — фыркаю, кивком указывая на новороченное матовое авто.

Рома усмехается. Так, что у меня сердце начинает ныть... Ермолов убирает руки в карманы своего дорогущего пальто и, пристально глядя на меня, склоняет голову на бок. Пепельная челка падает ему на лоб, ещё более остро подчеркивая всю его сооблазнительность. Зачарованно моргаю, но почти сразу одергиваю себя.

"Мира! — ругаю себя на чём свет стоит. — СТУДЕНЧЕСКИЙ! О чем ты думаешь вообще?!" Нет, ну как я вообще могла в такое вляпаться?! Что вот теперь делать с этим псевдо баристой?! И как я могла сразу не догадаться по самоуверенной моське этого гада, что он какой-то не такой... Обычный парень, работающий в кофейне, не стал бы унижать клиентов, да ещё и сверкая таким высокомерным гонором! А издеваться вот так, как он сейчас издевается надо мной... Да так только мажоры умеют делать! Всю сознательную жизнь, после того как моя сестра два раза вляпывалась в нехорошие истории благодаря богатеньким парням, я старательно избегала всяких контактов с мажорами и ВОТ — вляпалась на ровном месте! Там, где и предположить бы не смогла...

— Да уж, тачка огонь! — вдруг подаёт восхищенный голос Люська и, разве что не облизываясь, смотрит горящими глазами на Ермолова. — И зачем тебе работать баристой, если ты... такой...

— Какой? — с соверщенно нечитаемым взглядом, холодно спрашивает Ермолов.

— Крутой.... - расплывается Люська, откидывает темные локоны за спину и улыбается самой обольстительной из своих улыбок — Да какое там! Восхитительный просто!

"Боже, Люся, ну зачем-ем?!" — мысленно стону и перевожу вымученный взгляд на подругу.

— Всё сказала? — с презрением глядя на Люську, бросает Ермолов.

— Ну почему же? — глупо хихикает моя подруга. — Ты такой красивый, что у меня внутри всё плавится...

— Тебе не светит, убогая, — с ледяным презрением отрезает Ермолов. — Терпеть не могу, когда девушки стелятся ковром перед парнями.

— Да...да...я... - подруга осекается, даже не в силах ответить от обиды. Губы её начинают дрожать, и она, всхлипывая, понуро опускает моську.

— Эй! — заступаюсь за подругу, сверкая глазами в сторону Ермолова. — Ты что себе позволяешь вообще?!

— Тебе тоже не светит, нищебродка.

— Да мне и даром не нужно! Я таких, как ты стороной обхожу!

— Что-то не похоже, — хмыкает Рома.

— Думай, что хочешь! — гневно выпаливаю. — Если влюбляться, то в настоящих мужчин, а ты обычный мажорный придурок!

На несколько мгновений вокруг повисает плотная тишина. Угрожающая... На лице Ермолова абсолютно нечитаемое выражение, но этот взгляд... Боже, в этих зеленых глазах сейчас отражается настоящий мрак.

— Не боишься горько пожалеть о своих словах, нищебродская выскочка? — цедит Ермолов с яростью.

Я уже жалею, ведь мой студак по-прежнему у него.

— Ты сам меня взбесил, — бурчу я, стараясь сгладить угол — Отдай студенческий, и мы уйдем — уверена, твоя жизнь сразу станет лучше.

"И наша тоже!" — добавляю про себя.

— Зато я не уверен, — бросает Ермолов, и я вижу, что на его лице застыла нехорошая усмешка.

Громкий сигнал подъехавшего автомобиля заставляет меня вздрогнуть.

За крутой тачкой Ермолова кто-то останавливается, желая проехать. Рома бросает высокомерный взгляд в сторону возмутившегося водителя, но через секунду снова поворачивается к нам с Люсей так, словно это его вообще не колышит.

— Мне пора, — тем не менее ровно говорит он и разворачивается, собираясь уйти.

Мой студак остается у Ермолова в руке, и он даже бровью не ведёт!

— Отдай студенческий!

— Нет.

— ОТДАЙ, ГОВОРЮ!

Забыв об овсём на свете, подскакиваю к парню, собираясь влезть в карман его пальто. Ермолов оказывается невероятно ловким. Разом поднимает руку с моим студенческим над головой и поворачивается ко мне так, что я падаю прямо на него. Время останавливается. Нутро пронзает чем-то терпким. Смотрю на красивое хмурое лицо надо мной, на пепельные прядки на лбу, вдыхаю невероятный аромат одеклона... И чувствую его сильную руку на моей спине. У меня в голове всё расшибает на части какой-то розовый туман. Гоню его изо всех сил, но меня так и мажет от теплой слабости во всём теле... Ермолов не сводит с меня пристального взгляда, крепко удерживает, не отпускает... А затем обжигает горячим шепотом.

— Не отдам, Одинцова. Я передумал.

5

Мира

— Я передумал, — бросает