Лекарство для преступника - Николь Найт

Паника сжимает меня. Он что, думает, что я какая-то фокусница? Это не первый раз, когда я достаю пулю, но процедура рискованна даже в идеальных условиях. Пуля может расколоться или вытаскивание усилит кровотечение. У меня нет инструментов, нет медикаментов, меня уже качает в машине. Что будет, если у меня в руках лезвие?

У меня даже нет скальпеля, так что это не имеет значения.

Когда я не двигаюсь, его ядовитый взгляд пронзает меня, и я слышу щелчок пистолета. Время на промедление закончилось. Либо я справлюсь, либо он меня убьёт.

Адреналин уже прошёл, и реальность накрывает с головой.

— Я не уверена, что смогу… — бормочу я, горячие слёзы подступают к глазам. — Я никогда не делала такую процедуру одна.

Он глотает, зажмуривает глаза и опускает оружие. Когда открывает их снова, я удивлена: в них сквозит эмоция. Страх, сомнение, отчаяние. Он кусает губу, смотрит на сына. — Пожалуйста, — умоляет он. — Ты — моя единственная надежда.

Часть симпатии снова подкрадывается ко мне, и я чувствую, как становлюсь мягче. Может, это иллюзия или стресс меня одурманил, но за его суровой внешностью я вижу отца, который боится потерять сына.

Я действительно собираюсь это сделать? Помочь мужчине, который отказался дать сыну любую медицинскую помощь? Человеку, который был ужасен со мной, несмотря на мои попытки помочь…

Моё сердце ещё достаточно мягкое, чтобы согласиться.

— Мне нужно что-то острое. Я должна расширить разрез, — глубоко вздохнув, я отдаю приказы, как будто действительно нахожусь в операционной.

— За пассажирским сиденьем есть защёлка. Всё, что нужно, там, — говорит он сухо, без эмоций.

Я открываю крючок и откидываю кожу сиденья — и остаюсь без слов. Бутылка водки, нож, полотенца, марля, обезболивающее и ещё несколько вещей падают мне в руки.

— О-окей, — я заикаюсь, перебирая принадлежности. Подготовка поражает меня, и я поднимаю взгляд в зеркало заднего вида.

Он держит взгляд, на губах играет ухмылка. — На случай ЧП.

Какие такие ЧП требуют импровизированного набора для ран в машине? — думаю я. Да, он точно замешан в чем-то незаконном. Такое не делают учителя или бухгалтеры.

— Меньше слов, больше работы, — сжимает челюсти он, глядя на дорогу, делает поворот.

— Можешь попробовать держать машину максимально ровно? — спрашиваю я.

— Постараюсь, — отвечает он. — А ты — делай своё.

Я хватаю полотенце и подкладываю под Тая.

— Он ничего не почувствует, да? — снова спрашивает он.

Я качаю головой.

— Пока он без сознания — нет. Но он постоянно приходит в себя и теряет сознание, так что придётся действовать быстро.

Он молчит, двигатель урчит, и он давит на газ к нашему конечному пункту.

Беря бутылку водки, я отворачиваю крышку и промываю рану Тая, насколько могу. Не идеально, но помогает. Беру другое полотенце и промакиваю. Протираю нож, затем вставляю лезвие в кожу, увеличивая разрез, чтобы было место для работы. Пуля теперь более видна, я хватаю пинцет. Глубоко вдыхаю, сжимаю её у основания и тяну осторожно, чтобы не пошло кровотечение. Если пойдёт — придётся оставить и придумать новый план. Учитывая почти прозрачный цвет лица Тая, видно, что он уже потерял слишком много крови, так что рисковать нельзя.

К счастью, пуля выходит целиком, и я выдыхаю с облегчением. Целиком, без осколков, без трещин. Нет сильного потока крови, который указывал бы на внутренние повреждения.

— Я достала её. Я её достала, — говорю одновременно ему и себе. Не могу поверить, что реально это сделала. Моя первая самостоятельная «операция» — на заднем сиденье машины, мчавшейся 145 км/ч по шоссе. Чёрт возьми.

— Почему так много крови? — рычит он, брови сведены в гнев.

Потихоньку кровь сочится из раны, я прижимаю другое полотенце.

— Всё в порядке. Пуля вышла целиком, это количество крови нормально. Если бы было больше — тогда…

Он выскакивает из машины, хлопает дверью. До этого момента я даже не заметила, что мы остановились. Дверь заднего сиденья открывается, он подхватывает Тая, вырывает полотенце из моих рук и прижимает к ране.

— Пошли.

— Куда мы едем? — спрашиваю я.

Он полностью игнорирует меня, ведя к двери огромного складского помещения. Металлические стены дребезжат на ветру, ни одного окна, кроме нескольких на скатной крыше.

— Сюда, — говорит он и возвращает мне полотенце. — Держи давление.

Мне хочется смеяться. Я вроде как профессионал, а теперь он приказывает мне? После того как я спасла его сына, можно было бы хотя бы чуть-чуть признательности ожидать, но я быстро понимаю: этому человеку чужда даже базовая самосознательность.

Он возится с ключами, наконец открывает замок и с шумом врывается внутрь. Двое мужчин сидят за столом, играя в карты, и поднимают головы, когда мы входим.

— Чёрт, Роман. Что случилось? — выше ростом из них бросается к нам, освобождая место на столе, чтобы Роман мог положить Тая.

— Перестрелка в парке, — спокойно говорит он, укладывая сына. Берёт полотенце у меня и прижимает к ране.

— Тай был ранен? — лицо другого белеет, он кидается за аптечкой.

Роман кивает. — В живот. Думаю, теперь он стабилен.

— Тогда откуда вся эта кровь?

Врываюсь я, чтобы объяснить. — Пуля перекрывала поток крови, когда я её достала, вся скопившаяся кровь вышла наружу, поэтому кажется, что кровотечение сильное. Всё будет нормально, правда.

Все трое смотрят на меня, замечая, что я здесь впервые.

— Кто она? — высокий парень кивает в мою сторону.

— Она врач, — говорит Роман. — Добровольно помогла Таю.

— «Добровольно»? — фыркаю я. Этот человек живёт в какой-то параллельной вселенной или сидит на очень хороших наркотиках. В любом случае, я не могу молчать. — Скорее ты заставил меня сесть в машину под прицелом.

Его приятель трет переносицу. — Пожалуйста, скажи, что она шутит.

Роман пожимает плечами, будто ему всё равно.

— Роман! — снова рявкнул тот парень.

Он вскидывает руки в воздух с явно раздражённым гулом.

— Ну и что ты хотел, Джо? Я не мог ведь отвезти его в больницу. Это были «Лос Чавос», я знаю их.

Конечно, он «знает» стрелявших. Вероятно, он сам был целью — и это ещё больше настораживает меня. Я хотела помочь бедному мальчику, а теперь втянута в какую-то криминальную войну.

— Ла Эме? — рычит второй друг. — Здесь, в Вегасе?

— Хватит, — Джо отрезает их ледяным взглядом. — Мы не будем обсуждать это при ней. Что она вообще всё ещё здесь делает?

Тело Тая дергается, и разговор обрывается. Он кашляет, и капля крови блестит на губе.

Чёрт. Похоже, внутренних повреждений было больше, чем я думала.

— Помоги ему! — ревёт Роман, толкая меня к сыну.

Я кусаю губу,