Грязная подписка - Хантер Грейвс

— Ну не скажи, — Дарси вытирает слезы от смеха. — С твоей фантазией ты — угроза общественному спокойствию. Представь: сидит такой суровый мужик в ушанке, перед ним куча мониторов, на одном — графики перехвата ракет, а на другом — твоя новая сцена про связывание в подсобке их базы.

Я натянуто улыбаюсь, чувствуя, как по спине пробегает вполне реальный холодок.

— Глупости. Здесь всё гораздо прозаичнее, Ди. Серость, очереди за кофе и бесконечный снег. Никаких шпионов, только скука.

Я произношу это уверенно, но почему-то именно в этот момент курсор на моем втором мониторе, где открыт файл с главой, едва заметно дергается. Совсем чуть-чуть. Словно кто-то на другом конце провода просто решил поправить точку в конце предложения.

— Эм, ты чего зависла? — голос Дарси вырывает меня из оцепенения.

— Ничего, — я трясу головой, отгоняя наваждение. — Просто показалось. Наверное, мышка глючит из-за холода. Даже техника здесь сходит с ума.

Смех Дарси понемногу стих. Заметив мое лицо, она осеклась и сменила тон на более мягкий, почти сестринский.

— Ладно, писательница… Я там тебе закинула пару долларов на счет для поднятия духа. Купи себе нормальный кофе, а не ту растворимую бурду, про которую ты рассказывала. Надеюсь, мы скоро увидимся. И пиши, если что, договорились?

— Договорились… — эхом отозвалась я.

Экран погас, звонок отключился, но я продолжала сидеть неподвижно, гипнотизируя курсор в открытом текстовом файле. «Нет, нет, нет. Этого просто не может быть. Это мем, интернет-фольклор, дурацкая выдумка для туристов». Я смотрела на белую черточку на черном фоне, не мигая, пока в глазах не начало резать.

Курсор не двигался. Он замер в конце предложения, послушный и бездушный.

Но лампочка веб-камеры всё еще горела. Маленький, едкий зеленый глаз пристально смотрел на меня из верхней панели ноутбука. Я чувствовала себя так, словно стою раздетая посреди площади.

— Черт… — выдохнула я, чувствуя, как липкий пот щекочет позвоночник. — Просто забыла отключиться от звонка. Техника тормозит.

Я с силой ткнула в кнопку завершения всех процессов. Лампочка наконец погасла. В комнате стало непривычно тихо — только за окном завывал ветер, швыряя пригоршню сухого снега в стекло хрущевки.

Глава 3

Влад

Час назад.

Есть ли плюсы в нашей работе? Пожалуй. Мы находимся в теплых помещениях, а таким, как я, иногда позволяют забрать аппаратуру домой. Без караулов в грязных подъездах, без ночных вылазок ради того, чтобы скрутить очередного наркомана, пока тот не успел спустить в унитаз улики.

Но из головы никак не выходит мой подопытный кролик.

Эмма Кларк. Какого черта этой девчонке понадобилось здесь? Разве в ее благополучной Европе не сидится в тепле и безопасности? Это мне и предстоит выяснить. Турка уже нагревается на плите, пока я переодеваюсь — точнее, просто скидываю служебную форму, на спине которой красуются три знакомые буквы. Не удосуживаю себя натягивать что-то наверх, оставаясь с голым торсом и только в свободных штанах.

Ловлю свое отражение в темнеющем городском окне.

Сороколетний усталый хрен, плотный, весом под сотку. Моими габаритами можно придавить пару-тройку зависимых, если те вздумают дернуться в узком коридоре.

Отлично, Громов. Единственным развлечением в твоей жизни теперь стала слежка за иностранкой, рисующей порнографию.

Чашка с кофе стучит о массивный рабочий стол. Три монитора, пара планшетов и прошитый, готовый к работе телефон. Запускаю процессор, наблюдая, как экран оживает.

Провожу пальцами по жестким усам. Давно пора их сбрить. Коллеги постоянно отпускают сальные шуточки, намекая, что с такой растительностью я выгляжу как сомнительный субъект из подворотни.

— Маленькая англичанка... давай посмотрим, что ты там творишь.

Я с легкостью обхожу защиту и получаю доступ к ее закрытым сетям и блогам. Указатель мыши скользит по экрану, моментально открывая ссылки на ее литературные опусы.

Я откидываюсь на скрипнувшую спинку кресла, впиваясь взглядом в строчки.

«...Его руки, облаченные в перчатки, не знали жалости. Он прижал меня к твердой плитке, заставляя смотреть в глаза, полные безжалостной стали. Вся моя правильность таяла под его взглядом, оставляя лишь жар, пульсирующий глубоко внутри. Он был хищником, а я — всего лишь добычей, готовой умолять о большем...»

Мои брови буквально ползут вверх. Едва слышный, хриплый смешок вырывается из груди, отдаваясь вибрацией в ребрах.

— Блять, ну что за бред... — бормочу я, грубо потирая переносицу.

Но палец уже безвольно крутит колесико мыши, пропуская абзац за абзацем. Черные буквы на белом фоне мелькают перед глазами, неумолимо втягивая меня в этот грязный, порочный водоворот. Я цепляюсь за следующий кусок текста, написанный с такой обезоруживающей наглостью, что становится не по себе.

«Офицер наклонился к моим губам, упиваясь моим страхом и возбуждением. О, он точно знает... он точно знает, какая я сейчас мокрая. — Ты знала, что когда ты боишься — ты еще красивее? — прорычал офицер, пока его колено раздвигало мои ноги, а я даже не сопротивлялась. Его рука фиксировала мои запястья над головой, а другая дразнила мою киску через тонкие трусики».

Смех обрывается. Мускулы челюсти сводит от резкого напряжения, а зубы скрежещут. Этот графоманский бред озабоченной малолетки… он странный. Больной. Дикий. Но кровь почему-то отливает от головы, устремляясь потоком вниз. Я тяжело сглатываю, чувствуя, как в паху все сжимается.

В комнате монотонно гудят кулеры системного блока, перемалывая мегабайты информации, да настенные часы отмеряют секунды. Я сижу в полумраке своей берлоги, старый, циничный пес с искореженной психикой, и ловлю себя на мысли, что эта розовая зефирка с другого конца света только что бесцеремонно залезла мне в голову. И самое паршивое — мне не хочется ее оттуда вышвыривать.

Я читаю дальше. Глаза лихорадочно бегают по строчкам.

«...Грубая ткань его камуфляжа безжалостно терлась о мою обнаженную кожу, оставляя красные следы. Каждый его толчок был пропитан властью, тотальным контролем, от которого я теряла остатки рассудка. Я скулила под ним, принимая его животную жесткость, умоляя сломать меня до конца...»

Бью кулаком по массивной столешнице. Кружка с недопитым кофе жалобно звякает. Сука.

Она ведь даже не представляет, как выглядит настоящая изнанка моей работы. Не знает, каково это — ломать людей по-настоящему, когда руки по локоть в чужом дерьме, а впереди только бесконечные допросы, сломанные судьбы и выматывающие будни. В ее кукольной голове моя реальность — это гребаный порнофильм с элементами БДСМ. Сладкая сказка о подчинении, где никто не получает настоящих увечий.

Мой потемневший взгляд переползает на соседний монитор, где открыта личная