Песнь сердца и пепла - Анастасия Левальд

и украшениях. Кажется, отцу удалось оправдать ожидания приглашенных – он тщательно подобрал ей образ. И пусть некоторые понимали, насколько Авиле противны эти одежды, не смели произносить ни слова, и это молчание было ей знакомо. Они молчали не потому, что не могли возразить, а потому, что любое мнение по поводу внешнего вида правящей семьи здесь каралось законом. Они молчали в страхе перед наказанием. Авила ловила каждый взгляд, ощущая на себе вес их молчания и опасений, тех же опасений, что прятались в ней.

Авила немного вздохнула, незаметно приподняв плечи, а после перевела взгляд на отца. Он сидел на троне и высматривал среди гостей одного-единственного человека. Авила прекрасно понимала, почему для него так важен визит принца Оружейного царства на Западных землях – он хотел сделать его мужем принцессы, но, конечно, согласия ее самой никто даже не подумал спросить.

Увидев, как отец приподнял указательный палец, Авила прошла к возвышению во главе зала и села на свое место подле Властителя, которое меньшим размером показывало ее статус принцессы. Взгляд зацепился за соседнее от отца место, не отличающееся величием от его собственного, – для Властительницы, но оно пустовало уже три года. Воспоминания вызвали поток грусти, но Авила тут же перевела взгляд на публику: ей нельзя было впадать в печаль, нельзя было показывать изменения в настроении, только не здесь, не при гостях, не при отце.

– Ваша Властность, – на весь тронный зал прозвучали первые слова поздравлений, принадлежащих ближайшему соседу столицы и давнему другу отца, Роджеру. Он вышел вперед и, величественно приподнимая бокал, продолжил торжественную речь: – Мы поздравляем вашу дочь с восемнадцатилетием. Мира и процветания Аксохолу!

– Мира и процветания Аксохолу! – поддержали присутствующие, также приподняв бокалы.

Музыка заиграла вновь, в танце закружились пары, кто-то стоял в сторонке и что-то обсуждал, кто-то не сводил с принцессы взгляд, кто-то даже пытался подойти, но его не пропустила стража. Пусть это и был бал по случаю дня рождения Авилы, но она считала себя узницей среди всей этой роскоши и богатства. Корона неприятно давила, корсет и вовсе не давал дышать, а музыка в однообразных классических мотивах уже прилично надоела. Наследнице Аксохола хотелось вырваться отсюда, сбежать так далеко, насколько это возможно, чтобы ее никто не нашел.

– Ваша Властность. – Очередной молодой принц из соседней страны подошел к нижней ступеньке и поклонился в знак уважения и признания. – Дорос Маккуойд, принц Оружейного царства! – с выражением и гордостью представился он, а после посмотрел на Авилу, которая уже все поняла: это он – ее будущий муж. – Я хочу пригласить вашу дочь на танец. Вы позволите?

– Конечно. – Флавий слегка направил руку в ее сторону, давая согласие.

Авила замешкалась, ей совсем не хотелось танцевать. Дорос мельком глянул на Властителя, а после вернул вопросительный взгляд Авиле. Она все-таки встала, прошла к нему и вложила руку в открытую ладонь Маккуойда.

Авила не могла понять: и это тот самый принц, прославленный мечтой сотен придворных девушек? Покоритель женских сердец? Она явно ожидала большего. По крайней мере не такой предсказуемости в одежде. Строгий мундир, но не по годам увешанный знаками отличия за боевые заслуги, не отличался праздностью, напротив – он казался весьма заурядным выбором на фоне костюмов других приглашенных орденоносцев. Эта форма прописана в плане мероприятия, утвержденном отцом, Авила это понимала, но неужели никто так и не осмелился хоть немного нарушить его? Она внимательно рассматривала принца. Может быть, хоть что-то отличит его от всех? Форма пуговиц или количество аксельбантов? Хотя бы цвет? Нет, все было четко. Увы.

Принцесса сделала изящный реверанс и закружилась в танце. Скользя вдоль освободивших центр зала людей, она замечала, как с них не сводят взгляда, пропуская в круг и ахая, вероятно, от мысли, насколько хорошо они с принцем смотрятся вместе.

– Вы обворожительны, ваше высочество, – произнес ей на ухо принц, еле касаясь ее талии.

Голос Авиле не понравился, может, поэтому в молодом человеке ее не устраивало и все остальное: невысокий рост, русые, немного грязного оттенка короткие волосы с удлиненной челкой. Она то и дело лезла ему в глаза, а он как-то по-простому ее откидывал назад резким движением головы. Видимо, думал, что это придает ему очарования. Впалые темные глаза, в которых Авила видела лишь свое отражение, тоже не прельщали.

– Благодарю, – тихо ответила она, стараясь не смотреть выше его груди. Ей не хотелось встречаться с ним взглядом и продолжать разговор.

Музыка закончилась, и Авила поспешила отстраниться от партнера. Сделав реверанс, она повернулась к отцу, пытаясь распознать его настроение по выражению или мимике. Это было довольно сложно – седая борода скрывала половину его лица, глаза с обилием морщин вокруг, казалось бы, всегда источали недовольство, а молчаливость и сдержанность лишь добавляли напряженности в общении. Принцесса подошла ближе.

– Отец, – тихо проговорила Авила, стараясь говорить как можно тише, чтобы их никто не услышал, – я не очень хорошо себя чувствую. Могу я уйти к себе? – Голос слегка дрогнул, стоило ей заметить в белых глазах Властителя безразличие.

– Сиди до конца бала, – твердо отчеканил он, чуть кивнув на ее место.

– Как скажете. – Авила поклонилась и вернулась на трон, чувствуя себя как на витрине.

Воздуха становилось меньше, на глаза наворачивались слезы, но что она могла сделать в такой ситуации? Ослушается – опозорит семью. Не подчинится – опозорит Властителя. Позор – главный страх Флавия Адальберта – Властителя Аксохола и всего Дальнего мира. Его боялись и почитали, осуждали и благодарили, завидовали и проклинали. Он контролировал все земли Дальнего мира, держал в подчинении всех знатных людей королевств Западных и Восточных Земель, считая их своими марионетками, и даже родная дочь не стала исключением.

Появился Атрей, как обычно сверкая начищенными доспехами и красным величественным плащом – показатель высокого статуса гостя. Он подошел к Властителю и наклонился. Авиле стало интересно, что же он говорит, потому она незаметно щелкнула пальцами и сосредоточилась на губах советника.

– Сумраки арестовали группу людей. Они распространяли слухи среди народа о службе на корону наемников из лагеря подвластных.

– Казнить немедленно, – без раздумий ответил отец.

Авила развеяла магию. Она снова слышала музыку и голоса радостных гостей. Кого отец приказал казнить и кто такие Сумраки, Авила не знала. Ее не допускали до советов и собраний, она не знала о ситуации в мире, не знала, как живет народ. И в какой-то мере ее это даже устраивало – она не хотела принимать трон, думала отречься от него в пользу Аделя – своего кузена, если по