Друзья отца. Будешь нашей - Бетти Алая

Слышу тяжелые шаги сзади.

Сердце колотится, как бешеное. Как только эти мужчины вошли, всю прихожую наполнил аромат пряности и цитруса. Парфюм Игната. Невероятно мужественный, сводящий с ума.

В голове оживают порочные картинки сегодняшней ночи. Сладкие слова, горячие прикосновения. Огонь, растекающийся жидкой лавой под кожей.

— Вот, — включаю свет, открываю дверь, стараюсь не смотреть на мужчин.

Стыдно-то как! Они же друзья папы! Что я наделала? Идиотка! Они теперь будут смеяться надо мной. И папе точно расскажут, что его дочурка по клубам шарахается и со взрослыми мужиками уединяется в приватных комнатках!

Вот же вляпалась!

— Лера, — Ян обнимает меня, резко впечатывает в своё тело, — рад, что мы снова встретились, малышка. Значит, нам не показалось, и мы с тобой знакомы.

Он рассматривает меня в полутьме коридора. На кухне слышится звон тарелок, папа расставляет посуду на столе. А я…

— Отпустите, — пищу, но Ян не слушает.

— Не отпущу, — рычит мне на ухо, затаскивает меня в ванную.

Игнат включает свет, закрывает дверь. Руки Яна бродят по моему телу. Он словно изучает, а я лишь попискиваю, пытаясь образумить друга папы.

— Пожалуйста… — тяжело дышу, чувствуя предательское возбуждение, растекающееся по всему телу, — прошу вас… остановитесь.

— Ты когда просишь, такая сладкая, — он жестко хватает моё лицо, разворачивает к себе, — завелась уже, Лерочка?

— Проверим? — Игнат задирает подол моего платья, беспардонно забирается рукой в трусики. — Ооо!

Ванную наполняют влажные хлюпающие звуки. Мужчина ласково водит пальцами по моим складочкам. Я расслабляюсь в его руках. Как он умудряется быть внешне таким грубым, а внутри нежным и внимательным?

Ошалевшими глазами таращусь на Яна.

— Наша девочка уже вся мокрая, — рычит Игнат, затем отступает, — а мы ведь даже не начали. Ну же, не бойся так, мы не кусаемся.

Облизывает пальцы, я тут же прячу взгляд. Но Ян не разрешает. Он заставляет меня смотреть. Щеки горят от смущения. Однако есть в этом что-то грязное, порочное. Притягательное.

— Такая вся скромная, — шепчет, слегка ослабляет хватку, — но внутри порочная девчонка. Ты ведь помнишь нас?

— Нет… — с губ срывается тихий писк, — простите.

— Лера! — раздается громкий голос папы. — Помоги мне тут, пожалуйста!

— Иду! — голос предательски срывается, я резко отталкиваю Яна. — Прекратите! Я дочь вашего друга, как не стыдно?

— Строгая какая, — Игнат обхватывает мою талию рукой, прижимает меня к себе.

— Отпустите! — шиплю, едва набравшись смелости.

— Ты права, Лера, — ухмыляется Ян, — это твой дом и некрасиво так себя вести. Просто мы как тебя увидели, сразу как пацаны поплыли.

Признание словно обухом по голове.

— Мы думали о тебе, — хищно облизывается бритый, — но дело в том, что…

Он моет руки, затем вытирает их полотенцем.

— Мы всегда берем то, что хотим, девочка. И сейчас мы хотим тебя. Да, ты дочь нашего друга, но еще красивая молодая девушка.

Сжимаю бёдра, но возбуждение не уходит. Наоборот, с каждым словом Игната оно становится сильнее. С трудом выравниваю дыхание. Расправляю плечи.

— Мне нужно идти, — бегу на кухню.

— Дочка, а где у нас салфетки? — спрашивает папа.

— Вот, — достаю, понимая, что веду себя как похотливая самка.

Гости проходят на нашу просторную кухню. Осматриваются.

— Хорошая квартирка, Петюнь, — плюхаются за стол, — и тёплая такая, уютная. Дочурка твоя постаралась?

— Да, — не без гордости говорит папа, — Лерочка помогла мне очень.

— Да ладно, пап, — улыбаюсь, затем ставлю на стол дымящиеся блюда.

— Нет, серьезно, — он разливает алкоголь, мне же был куплен любимый грейпфрутовый сок, — если бы не Лера, я бы не смог выкарабкаться после смерти жены.

Мама…

— Лера, — говорит Ян, обаятельно улыбаясь, — а ты помнишь, что мы с Игнатом обещали на тебе жениться?

Глава 4

Лера

Давлюсь. Пучу глаза на друзей отца. Но папа расслаблен. Он попивает виски, блаженно улыбается.

— Да, кстати, — скалится Игнат, — ты тогда очень требовательной была.

— Маленькая такая, хмурилась, — хохочет Ян, — условия ставила.

Густо краснею. Зачем они это говорят?! Кусок в горло не лезет от нервов. Я безумно волнуюсь рядом с этими мужчинами. Кладу вилку рядом с тарелкой, сверлю взглядом рисунок на скатерти.

— Не смущайте ее, — улыбается папа, — Лера моя тут недавно рассталась с одним мажором. Говорил я, от таких добра не жди…

— Опа, а что случилось? — басит Игнат. — Лера, ужин потрясающий. Теперь с нас приглашение в ресторан.

— Блядуном оказался, — подмигивает отец, — а что в ресторан? Сами приготовите.

— Лучше не стоит, — хохочет бритый.

— Папа! — возмущаюсь. — Это моя личная жизнь!

— А что? Может и правда ему рожу разбить? — папуля уже слегка подшофе, — Вспомним молодость!

— Отличная идея, — соглашается Ян, — нечего невесту нашу обижать.

Невесту… боже мой! Ну зачем они так меня смущают? После этой ночи каждое слово Яна и Игната звучит очень двусмысленно.

— Переместимся в гостиную? — предлагает папа.

— Давай, — ухмыляется Ян.

— Я пока уберу со стола, — вскакиваю, начинаю собирать тарелки.

— Подожди, — Игнат перехватывает мою ладонь, сжимает.

Да что же это такое?! Они же просто папины друзья! Спокойно, Лера.

— Я тебе помогу, — мужчина встает, расправляет плечи, потягивается.

— Мы пока о делах поговорим, — папа уводит Яна, мы с Игнатом остаёмся наедине.

— Ты нас боишься? — хрипло спрашивает.

— Нет, с чего вы взяли? — избегаю его пронзительного взгляда.

— Ничего не поела, — он протягивает мне пустую тарелку, — сидишь, трясешься. Лера, мы тебя не обидим, не бойся.

Он подходит вплотную.

— Посмотри на меня, — шепчет, убирает выбившуюся прядь волос с моего лица, подцепляет мой подбородок

— Я… — покоряюсь, чувствуя себя маленькой и беспомощной.

На губы ложится легкий поцелуй горячих губ. Вздрагиваю. Он такой ласковый! Игнат раскрывает мои губы, толкается в рот языком. Кладёт большие ладони на мои бёдра.

Машинально подаюсь вперед, прижимаюсь к мужчине. От него исходит энергетика уверенности, спокойствия, безопасности.

— Прости меня, — ухмыляется мне в губы, затем отходит, — за эту слабость.

Этот мужчина вообще не такой, каким кажется на первый взгляд. Почти лысый, покрытый татуировками. Вроде бы грубый, опасный, дикий. Но Игнат обращается со мной, словно с хрупким цветком.

— Давай мне, — закатывает рукава рубашки, с улыбкой берется мыть посуду.

А я пялюсь на него, как дурочка. Любуюсь тем, как такой брутальный мужчина выполняет простую бытовую работу.

— Ты правда нас не помнишь? — спрашивает, вручает мне полотенце. — Я мою, ты вытираешь.

— Но вы гость, — блею.

— Это пустяки. Ну так… забыла уже, да?

— Простите, — вытираю первую тарелочку, — не помню.

— Неудивительно, тебе тогда было пять. Мы дружили с твоей семьей, пока жили в нашем небольшом городке. И ты нас не боялась, наоборот. Помню, пришел с женщиной, так ты насупилась и дулась на меня весь