Зайкина, вам надо срочно родить! - Лёля Зайкина

В этот раз ожидание даётся особо тяжело. Наверное, всё дело в том, что я не привык к неудачам. В жизни всё ладится, в бизнесе тоже сопутствует успех, а вот наследника никак не обрету.

А, казалось, всё просто. Женился, сыграл красивую свадьбу, учёл все хотелки жены, сразу поставил в известность, что мне нужен ребёнок. Она, как и большинство, женщин была не против. Но чёртова беременность год не наступала.

Пришлось обследоваться. Вердикт — нужно лечиться. Обоим. Но Ксюша встала в позу. “Гормональная терапия испортит мою фигуру”, — твердила она. — “Зачем тебе ребёнок, разве мы плохо живём? Без детей больше свободы”.

Складывалось ощущение, что она и не слышала меня до этого, не понимала моих приоритетов, того, что я не хочу оставить свой бизнес абы кому, что мне важно передать его сыну или на худой конец зятю.

Развелись.

После была Ирина. Она спокойно приняла тот факт, что я женюсь ради наследника, что мне важно знать, что она может мне подарить желанное. Сперва обследовались, потом сыграли свадьбу. Вторую, но не менее шикарную. Ей было важно превзойти мою первую жену. Превзошли. Но беременность так и не наступила. Врачи предложили ЭКО, и до этого спокойная и, казалось бы, готовая к материнству Ирина тоже показала характер. Даже не хочу вспоминать ту ересь, которую она несла и каким якобы оскорблениям я её подвергнул, предложив искусственное оплодотворение.

Развелись.

Я решил, что и жениться не стоит. Чем связываться с женщинами и ждать на каком этапе она покажет свой характер и погребет под ним мою надежду на отцовство, проще прибегнуть к услугам суррогатной матери, заплатить за женский материал.

Если Ксюшу я действительно выбирал, рисовал себе каким может получиться наш сын, наша дочка, то с Ирой об этом уже меньше задумывался. Опустил факт низкого роста жены, не дал разрастись опасениям, что сын выйдет метр с кепкой и будет дышать в женскую грудь, заставил себя верить, что мои гены победят. Теперь мне просто нужен наследник. Так важно ли, кто его родит?

Для меня, уже не особо.

Но даже отсутствие жёстких требований не дало результата. Две процедуры ЭКО и обе безуспешные. Сегодня должны проверить, прижился ли эмбрион в этот раз.

В сотый раз перечитываю текст на табличке. Мне кажется, что присутствующие в кабинете оттуда никогда не выйдут. Может, они боятся моего гнева? Да, в прошлый раз я себя не слишком сдерживал, высказал многое из того, что думаю о специалистах, которые не могут выполнить свою работу. Так может они там копают ложками лаз, чтобы покинуть кабинет, минуя дверь? Втроём за это время могли уже и преуспеть.

Воображение даже рисует картинку, как врач-репродуктолог, врач-УЗИ и суррогатная мать, выковыривают из пола кафель. Но дверь всё же открывается, первой выходит Лена — суррогатная мать. Взгляд в пол, бледные щёки. Следующий за ней репродуктолог тоже не стремится смотреть мне в глаза.

Это тот вариант, когда немая пантомима работает лучше, чем слова. Провал. Третья неудачная ЭКО.

— Что будем делать теперь? Менять суррогатную мать? Лечить? Кого на этот раз?

Терапию я тоже проходил. С моей стороны тоже есть проблемы, но врачи на все голоса, как в многоголосном хоре пели мне о том, что я практически здоровый мужчина и это всё мелочи. Но если мелочи, то какого чёрта беременность всё ещё не настала? Почему, если я почти здоров, у меня до сих пор не родился наследник? Мне льстят? Боятся озвучить правду, что бесплоден?

— Харитон Александрович, я понимаю ваши эмоции… — начинает блеять врач.

— Нет, вы не понимаете, — говорю резко. — И успокаивать меня не нужно. От вас мне нужен только наследник, вы репродуктолог, а не психолог. Если я решу, что мне нужна помощь с гневом, принятием неудач и любая другая, я обращусь к квалифицированному специалисту в этой области. И думаю, он выдаст лучший результат, вправит мне мозги за несколько сеансов, когда вы уже трижды не оправдали квалификацию.

— Харитон Александрович…

— Не начинайте. Я позвоню. Думайте, что ещё можно сделать, — говорю я и иду прочь.

Неужели всё зря? Я уже потратил кучу времени и денег и не сдвинулся с мертвой точки.

Черт с ними, с деньгами. Этот ресурс восполним. А вот время утрачено в никуда.

Выхожу в холл, движусь к выходу и тут слышу оклик:

— Харитошенька? Ты? А чего такой сердитый? С потенцией проблемы? — звучит на весь холл.

Скулы аж скручивает. Догадка, озвученная звонким голосом, явно была неуместна. Плюс я ненавижу это обращение. Ни одна из моих женщин, пусть подобные попытки и были, не называла меня так. А вот вбить в голову младшей сестры по отцу, что меня так называть не стоит, я так и не смог.

Точнее, уверен, Алёна поняла с первого раза, что мне оно не нравится, и взяла на вооружение, чтобы бесить как можно сильнее. Язва, авантюристка, прилипала, провокаторша. Встреча с ней сегодня совсем не к месту.

Я же специально выбирал клинику, в которой Алёна не консультирует, чтобы не пересекаться, чтобы сестра не совала нос в мои проблемы. Каким ветром её сюда задуло?

Глава 4. Харитон

Глава 4. Харитон

— Ну здравствуй, кобра в шубке шиншиллы, — говорю я и все-таки оборачиваюсь.

Избежать беседы, вероятно, не получится, если только припустить и бежать из клиники сверкая пятками. Но это не статусно и не нормально для бизнесмена и мужчины моего возраста.

Раз уж встретились, придется немного потерпеть эту язву и постараться поскорее закончить “милое” общение.

— Ты, как всегда, любезен, братик. Так что ты тут делаешь? — Алёна подпархивает ко мне, смотрит невинными глазками, будто я не замечает, что мне не комфортно здесь находиться, и то, что она привлекла внимание окружающих, не способствует моему спокойствию.

Но я стараюсь держать лицо. Этой заразе только дай повод потешаться, она вцепится в этот повод мёртвой хваткой и фиг отцепишь потом. И успокоить тоже бывает проблемно.

— В это не твои проблемы, Алёна, — произношу безразлично.

— Мы семья, — не успокаивается сестричка.

— Скорее формально.

— А как же кровь? Общие гены? У нас даже фамилия, Харитош, одна.

— Ну так сложилось, и я отца об этом не просил.

Наличие у моего папы женщины на стороне, которая, оказывается, родила отцу дочь всего на четыре года позже, чем родился я. В четырнадцать лет это для меня стало ударом. Как и то, что отец решил развестись с моей матерью и жениться