Жениться не по плану, или Рыжая, выходи за меня! - Анна Мишина

И я возвращаюсь в палату.

После обеда оживает телефон.

Мама.

— Да, — отвечаю, выходя в коридор.

— Олеж, как ты? — снова с беспокойством в голосе.

— Всё хорошо, мам.

— Отец переживает за тебя.

— Давай не будем о нем, — не хочу слышать. За две недели, что я здесь, позвонил один раз, и тот с наездом, какого хера я снова подставляюсь.

— Хорошо. Но ты на него обиды не держи, — снова одно и то же.

— Мам, я всё понял. У меня перевязка, что-то срочное?

— Нет-нет, иди. Заеду к тебе завтра.

— Угу, пока, — и отбиваю звонок.

Федор Иванович тоже на днях был. Но ничем не обрадовал. Отец не даёт добро на увольнение. Поэтому беру отпуск после больничного. И если не сейчас, то после выписки свалю куда подальше. Надо что-то менять в этой жизни.

В палату открывается дверь. При виде генерала мои сокамерники решили свалить.

Я же смотреть на него не хочу.

— Опоздал. Мать тебя опередила.

— Мать волнуется. Я — констатирую. Жив — и ладно.

— Прямо слеза умиления. Не часто ты меня навещаешь. Только если стреляют, — сажусь, опираясь о подушку.

— Я здесь не ради сантиментов. Узнал, что ты подал рапорт.

— Не «подал», а подаю. И да, пока ты там тормозишь согласование.

— Я не торможу. Я отказываю, — не садится на стул. Подходит к окну, спрятав руки в карманы брюк.

— Шикарная прелюдия.

Молчание затягивается.

— Напомнить тебе, как ты вообще оказался в системе? Кто вытаскивал тебя из дерьма, когда ты был на грани отчисления? Когда с разборками, с пьянкой, с бабами чуть не загремел?

— Ты всегда с удовольствием напоминаешь. Только забываешь одну деталь — я не просил. Я бы сам разобрался.

— Сам? Тебя бы списали в утиль. Или посадили. Но ты мой сын — и я сделал, как должен.

— Вот именно. Ты сделал. Ты, — усмехаюсь. — Теперь ты считаешь, что я тебе жизнью обязан?

— Ты обязан. Потому что всё, что у тебя есть — не твоя заслуга. Твоя жизнь — это мой выбор. И ты не выйдешь из системы просто так.

— А я выйду хочешь ты этого или нет. Плевать. Потому что это не жизнь. Это клетка с чужими правилами.

— Ты не понимаешь, в какую грязь лезешь. Без прикрытия, без формы ты — никто.

— Лучше быть «никем», чем твоим должником. И долг свой я отдал сполна. У двери, кстати, есть ручка. Если хочешь — воспользуйся.

Повисает тишина. Отец смотрит несколько секунд на меня играя желваками, разворачивается и уходит, не сказав ни слова.

Откидываю голову на подушку прикрывая глаза. Перевариваю наш разговор и ещё не понимаю, к чему он приведет. Прощай отпуск? Или куда в командировку отправят?

Задремал.

А будит меня вибрация телефона в кармане спортивок.

— Неужели передумал и сжалился? — отвечаю на входящий от Степана.

— Тебе просто капец как повезло, — смеётся.

— Ты уже здесь? — не хочу верить в такую удачу.

— Нет, я дома.

— Тогда какого лешего звонишь? — откидываюсь на подушку разочарованно.

— Но там у тебя Аленка. Тебе повезло, что она с утра умотала на какой-то форум по фермерству. И сделала одолжение мне, готова тебя забрать.

— Да ладно? — встаю со скрипучей кровати и подхожу к окну, которое выходит на больничный двор.

На часах почти семь вечера. Ещё стоят машины на парковке. И среди них я вижу внедорожник бортовой оранжевого цвета.

Недавно только Степан говорил, что сестре поменяли машину.

— Уверен, что она меня заберёт, а не пошлёт сейчас в пешее эротическое? — одолевают сомнения. — Или ещё чего хуже, высадит где нибудь по пути в лесу?

Как-то не заладилось у нас с ней после того раза. Но Стёпа то ничего не знает. Иначе хрен бы подпустил меня к сестре сейчас.

— А тут я не ручаюсь, — хмыкает. — Не проверишь — не узнаешь. Всё, давай. Помог чем мог. Ждём, — и сбрасывает звонок.

Убираю телефон в карман, ещё раз убеждаясь, что машина та самая. Оборачиваюсь, пробегая взглядом по сополатникам. Каждый чем-то занят.

Что взять с собой? Да брать-то и нечего. Хлопаю себя по карманам. Сигареты при мне. Беру со стула олимпийку и выхожу из палаты. Мимо поста прохожу. Там всё та же надсмотрщица.

— Снова дымить в туалете? — сканирует взглядом.

— Подышать воздухом, — натягиваю улыбку.

— Давай только недолго. Ужин скоро.

Салютую ей и, выйдя из отделения, спускаюсь на первый этаж. Прохожу охрану, выходя на крыльцо.

Не торопясь направляюсь к парковке. Подходя к нужной машине, из нее выходит водитель.

Опирается о высокий бампер, сложив руки на груди. В лёгком платье в цветочек. В кроссах и чёрной косухе. Сверлит меня зелёным взглядом. Ей рожек чертёнка на голове не хватает. И был бы полный комплект.

— Не думал, что скажу, но я рад тебя видеть, — подхожу ближе.

— Наотдыхался что ли? — игнорирует мои слова. Без приветствия сразу нападает.

— Типа того.

— Вот зря я Степе сказала, где я, — доносится бурчание.

Ничего мне не говоря, забирается за руль, заводит двигатель. Стою смотрю через лобовое на неё. Она на меня. Открывает окно с пассажирской стороны.

— Тебе особое приглашение надо? — недовольно.

Сажусь в машину.

Никаких тебе ванильных вонючек, брелоков и висюлек. Лёгкий запах её духов, и это всё, что говорит о водителе этой тачки.

— А это там не за тобой? — кивает в сторону больницы.

Поворачиваю голову, замечая медсестру и охранника, вышедших на крыльцо. Девушка машет рукой, видимо, видели, как я сел в машину.

— Поехали, — тороплю водилу.

— Что, прям сбегаешь? — на лице расплывается задорная улыбка.

— Ага, давай, дави на газ, или ты забыла, где эта педаль находится?

Силой, конечно, меня не заберут, а отцу доложат о моем “побеге”. Да и похер.

Девчонка наконец выезжает с парковки, и мы покидаем больничную территорию, вклиниваясь в общий автомобильный поток.

С облегчением откидываюсь на спинку кресла, закрывая глаза, слыша лишь звук работающего движка.

Ура. Можно расслабиться.

Глава 2. Бесит!

*Аленка*

— Нет, Стёпа! — возмущаюсь в трубку. — А то и значит, что нет. Не хочу! Он твой друг, а не мой.

— Да привези его, а дальше я сам уже с ним разберусь, — не отстаёт брат.

Закатываю глаза. Нет, ну я-то тут причём? Пусть такси вызывает. А мне его общество всю дорогу терпеть? С какой стати? И вообще, чего он к нам намылился? Пусть сидит в своей белокаменной!

— Слушай, — вдруг говорит Стёпа, — а чего ты такая категоричная? Что у вас за контры? — выдаёт мысль.

Ну не говорить же брату, что не так