После брака. Любовь со сроком давности. - Анна Грин

ставила Свята в угол, не лупила его ремнём. Я ничего плохого ему не сделала. Я старалась максимально дать ему хорошую жизнь, хорошее будущее. А теперь вот оно, жизнь, хорошее будущее оборачивается так, что мне моим же воспитанием, моей же любовью да по морде.

Когда дверь захлопнулась, тихонько из коридора выглянула Рита. Покачала головой.

– Мам, все неправда. – Честно произнесла она, подбегая ко мне.

Конечно, бегать ей сейчас было тяжело. Поэтому она просто перебирала быстро ногами по полу, не поднимая ступни. Можно сказать, шаркала.

– Мам, все не так. Не так. Я…Я не знаю, почему папа от тебя загулял, мам. Я думаю , что он не прав. – Рита шмыгнула носом и ткнулась мне лбом в плечо. – Он точно, мам, не прав. Я в этом уверена. Я тебе правду говорю. И Свят это сгоряча ляпнул, потому, что ты самая хорошая. Мам, помнишь, как ты со мной учила танец снежинок, который я все никак не могла выучить? Или помнишь, как ты мне помогала выбирать платье на выпускной? А на свадьбу, мам?

У Риты дрожал голос. Она пыталась заверить меня в том, что я хорошая и Свят не прав в этой ситуации. Только у меня терновыми ветвями разрасталось по груди отчаяние. А потом оно обвив сердце, стало его сдавливать сильнее, сильнее, сильнее. Я понимала , что эта эластичная повязка на ребра давит.

– Как там Женя? –Тихо спросила я, проводя ладонью дочери по волосам.

– Нормально. Попросил включить мультики. Сидит, глазеет. Сказал , что к папе не поедет, потому что мама не дома.

Я тяжело вздохнула. Мне предстояло ещё очень многое, что нужно было провернуть. Хотя бы завтра съездить к нормальному неврологу.

– Ложитесь спать…

До полуночи сообщения от Валеры сыпались, но я их игнорировала. Я понимала, что он там пытается мне сказать и чем попробует манипулировать.

Рано утром я ощутила , что дышать практически невозможно. Боль между рёбер стала такая невыносимая, что я трясущимися руками попыталась вколоть себе обезболивающее. Дважды промахнулась. Просто не могла набраться смелости вколоть укол в ягодицу.

И тогда в ванну заглянула сонная Рита.

– Ты чего? Давай помогу.

Она умела делать уколы. Я её научила ещё лет в шестнадцать , просто потому, что в нашей жизни без этого, мне кажется, невозможно выжить.

Я повернулась к ней спиной, упёрла ладони в раковину.

– Господи, как больно. – Тихо выдохнула я сквозь зубы.

– Сейчас, сейчас. Мам, подожди.

Рита быстро всадила мне укол и от обезболивающего еще парализовало и ягодицу целиком.

– Блин, в нерв попала? Да? – Выдохнула дочка, но я замотала головой.

– Все нормально. Все нормально.

Рита подхватив меня под руку, довела до спальни и поправив подушки возле Женьки, села на край.

– Господи, мам, капец. Я не думала, что все будет настолько плохо. Если б знала, то я бы не настаивала на своём приезде. Действительно бы лучше свекровь притащила к себе.

– Нет, нет. Ты что? – Я дотянулась, обняла Риту за плечи. – Ты что, родная моя? Я бы сейчас просто с ума сошла, если бы я была одна в этой мешанине из скандалов. Я не знаю, как тебя благодарить за то, что ты приехала. И Тоньку жалко.

– Конечно жалко, – вздохнула Рита, шмыгая носом ты. – Ты видела этого аспида? Он же совсем сумасшедший. Я вот больше, чем уверена, что вот эти все его мысли о том, что “ я мужик, мне можно”, они вот не из ниоткуда рождаются.

Рита тяжело задышала и потянулась ко мне. Обняла за плечи.

– Но ты не переживай, мам. Не переживай. Выберемся. Все будет хорошо. Тонька выпишется из больницы, узнаем, как там у неё по здоровью и все будет хорошо. Я тебе отвечаю.

Я чмокнула дочь в ухо и она смутившись, пошла в свою спальню.

А утро было ранним.

Женька сонно хлопая глазами, пытался выяснить, идёт он сегодня в садик или нет. Я пошла к Рите уточнить, сможет ли она приглядеть за ним в промежутках, пока я езжу по больницам. Дочка тут же согласилась. Я отзвонилась Тоне, сказала, что мы сегодня никуда не пойдём. Посмотрела на вереницу пропущенных от Валеры и закусила губы, подозревая, что он просто решил взять меня измором.

Ну, что же за человек то он такой беспонятливый?

Ещё неизвестно, что там эта его дура наворотила.

Ближе к одиннадцати я села в такси и отправилась в сторону частной клиники. Невролог принял быстро. Выписал назначение на более сильные обезболивающие. Рекомендовал постельный режим и ничего не поднимать. Я вспомнила про чемодан, который летел, Валеру вспомнила, про Женьку, которого я таскала на себе весь вчерашний вечер и выдохнула.

– Покой мне только снился.

На обратном пути домой, я подумала заскочить на работу, забрать несколько проектов, которые надо будет разобрать. Но психанув, направилась прямиком в квартиру.

Когда я затормозила у подъезда, то тяжело вздохнула.

Дорогая иномарка, гоночная, стояла возле палисадника. Цвет ещё был такой – хамелеон, который непонятно каким на самом деле являлся: то ли золото, то ли розовый.

Я медленно вышла из такси и прищурилась, рассматривая авто. Из него вышел Александр с большущим букетом кустовых роз.

– Здравствуй, зая. – Пожал он плечами и нахально улыбнулся.

Улыбка, вот эта белозубая, она была чем-то похожа на дьявольскую.

Ей Богу.

Я переступила с ноги на ногу, вспоминая и немытую голову, волосы которой собрала я в высокий пучок, и широкие джинсы трубы и дутый пуховик.

– Какая я тебе зая? – Спросила, не собираясь кокетничать, а просто желая осадить. – У меня внук уже в школу скоро пойдёт.

– И что? Ты думаешь от этого что-то меняется? Стоит зачётная телка. Жопа огонь. Буфера на месте. Взгляд чарующий. Ведьма. Однозначно ведьма.

Я закатила глаза двинулась к подъезду, но Александр, забежав вперёд, распахнул руки в разные стороны.

– Ну, не злись. Я тебе цветы привёз. Знакомство, чтобы, так сказать, обстряпать.

– Мальчик. – Улыбнулась я и покачала головой. – Я ещё раз спрашиваю : тебе сколько лет?

А он, словно бы прочухав эту тему с тем, что надо быть понаглее, улыбнулся и ответил.

– Я ж повторяю: на тебя хватит.

– Я для тебя слишком взрослая.

– Ты для меня в самый раз. И