Плохой парень (ЛП) - Р. С. Грей

бы добежать отсюда до Аляски, если бы мне пришлось, в стиле Форреста Гампа. После тренировки захожу в душ и повышаю температуру, пока она не начинает обжигать. Я опускаю голову под воду и закрываю глаза, думая о Сэм. В среду она не придет на Западное крыло. Она не собирается показываться. В холодильнике есть обеды «Blue Apron», которые пропадут впустую, потому что я не собираюсь готовить еду, предназначенную для двух человек, и есть ее в одиночку, как карикатура на влюбленного придурка.

Кажется, я слышу шум в гостиной. Останавливаюсь и наклоняю ухо в этом направлении. Внезапно дверь моей душевой распахивается. Мне кажется, меня вот-вот зарежут, как в фильме Хичкока.

— БЛ*ДЬ! — кричу я, чуть не ударив, Сэм по лицу, прежде чем понял, что это она. — Что ты делаешь?

Она игнорирует меня и входит в душ полностью одетая. Я моргаю, пытаясь определить, не галлюцинация ли это. Сколько кругов я пробежал сегодня? Может ли человек поддаться тепловому удару, не осознавая этого?

— Я знаю, что это плохая идея, — говорит она, поднимая руки, чтобы заслониться от брызг из душа. Это бесполезно. Она промокла за считанные секунды. — Я почти не пришла. Просидела около твоего дома минут тридцать, пытаясь остыть и обдумывая, стоит ли заходить внутрь. Твои соседи думают, что я малолетний преступник, обследующий окрестности. Подвинься.

— Какого черта?

Она тычет меня в грудь, так что у меня нет другого выбора, кроме как лишиться части горячей воды.

— Я сказала — подвинься.

— Ты все еще в обуви.

Она агрессивно сбрасывает теннисные туфли, стягивает носки и выбрасывает их из душа. Потом снова смотрит на меня.

— Лучше?

Я совершенно голый, очевидно, а она стоит там, в промокшей хлопчатобумажной футболке и джинсах.

— Какого черта ты делаешь?

— Ищу драку. Я в бешенстве… Я думаю. — Она толкает меня в грудь.

— Не хочешь подождать, пока я здесь закончу? — Мне трудно защищаться, держа руку на своем члене.

— Очевидно, нет.

— Почему ты злишься?

Думаю, если бы у меня была рубашка, она бы схватила меня за шкирку. Как бы то ни было, Сэм встает на цыпочки и обнимает меня за плечи. Мои мышцы инстинктивно напрягаются под ее прикосновением. Это своего рода предупреждение: она может быть той, кто сейчас прикасается, но только потому, что я это позволяю.

— Потому что ты сломал меня пополам.

И тогда я вижу печаль в ее лице, опущенные губы, огромные встревоженные глаза. Она говорит очень обеспокоенно, и я заинтригован ее внезапным приступом честности. Вот почему я не выталкиваю ее из душа... или не прижимаю к кафелю.

— Как это?

— Сегодня в школе я довела до слез двоих детей. Я — злой огненный шар. Не могу перестать думать о том, как ты целуешь меня. — Ее руки впиваются в мои плечи с каждым произнесенным словом.

— Все это как-то связано?

Сэм пододвигается ближе, и ее грудь касается моей. Ее джинсы касаются моих ног. Моя рука остается твердо зажатой в паху.

— Послушай ты, с меня хватит. Больше никакого молчания. Хватит притворяться, будто мы не друзья. — Она убирает мокрые волосы с лица. Мы оба промокли насквозь — промокли и злимся. — Если нет пути назад, мне нужно, чтобы ты ударил меня об эту плитку, чтобы мы могли разобраться в этом раз и навсегда. Давай, начинай.

— Вероятно, это плохая идея.

Мой отказ заводит ее еще больше.

— О да? Ты продолжаешь давить и тыкать, и, в конце концов, я сдаюсь, нравится тебе это или нет. — Она делает шаг назад и пытается стянуть футболку через голову, но она прилипла к ней, как вторая кожа. — Черт возьми! Подожди.

Ей приходится поработать над этим несколько секунд. Теперь она закрывает ей глаза, и Сэм — малышка, пытающаяся одеться в первый раз. Она дергается из стороны в сторону, опрокидывая мои бутылочки с шампунем и кондиционером на пол, когда спотыкается об одну из них. Я протягиваю руку и поддерживаю ее бедра. С тяжелым вздохом она, наконец, снимает футболку и бросает поверх двери душа. Я ухмыляюсь ее новому взъерошенному виду. Волосы Сэм в беспорядке. Капельки воды собираются на кончиках ее темных ресниц. Ее бюстгальтер кремово-голубой и прозрачный благодаря непрерывному потоку воды, бьющему в нее.

— Ну же, Йен! Соберись! Просто поцелуй меня!

Она так взвинчена, что у нее вся кожа покраснела.

— Нет. Убирайся из моего душа.

Я поворачиваюсь к ней спиной и опускаю голову под воду. Это действительно выводит ее из себя. Ее злые кулаки колотят меня в спину.

— Я говорю, что хочу тебя, а ты вдруг перестаешь интересоваться?!

Она не знает, о чем просит, поэтому я решаю показать ей. Оборачиваюсь, и моя рука падает. Я делаю шаг вперед и прижимаюсь к ее телу, наклоняя голову, чтобы встретиться с ней взглядом. Сэм не шутила — она дымящийся маленький шарик расплавленной лавы. Я думаю, она хочет уничтожить меня за то, что я сделал это с нами, за то, что навсегда изменил нашу дружбу. Мои руки сжимают ее бицепсы, которые похожи на две палочки от мороженого. Моя твердость впивается ей в живот, и ее рот широко раскрывается от удивления.

— Все еще хочешь поговорить об этом прямо сейчас, Горячие губки?

Она мне не отвечает. Она в оцепенении. Я загипнотизировал ее.

— Все еще думаешь, что это хорошая идея?

— Все в школе хотят тебя, — шепчет она, широко раскрыв глаза. — Ты мой, и ты даже не знаешь этого. Я никогда не говорила тебе.

Ее признание сводит на нет мое самообладание. Я хочу обернуть ее ноги вокруг своей талии, чтобы зарыться глубоко в нее. Я собираюсь написать у нее на лбу фломастером, пока она спит: Собственность мистера Флетчера. Руки прочь.

— Мне не нравится, какой версией Йена ты был последние несколько дней, — тихо говорит она, прежде чем прикусить нижнюю губу. Сэм отказывается встретиться со мной взглядом. Вместо этого блуждает по контурам моей груди.

— Какая это версия?

Уголок ее рта приподнимается.

— Хороший парень — или, скорее, не очень хороший. Вчера ты прошел мимо меня по коридору. Ты пропустил обед в учительской. Ты знаешь, что я проспала в понедельник, потому что ты мне не позвонил?

— Знаешь, делают такие устройства, называемые будильниками. Великое изобретение, думаю, они были еще в каменном веке. — Не могу удержаться от легкой улыбки.

— У меня уже есть один такой, и его зовут Йен. Не путать с…

Я не смеюсь. Даже немного.

— Видишь ли, вот в чем наша проблема: я больше не хочу