Врач. Отец моего бывшего - Галина Колоскова

Он не стал тащить невесту в спальню, а завалил тут же на пол. Одна сильная рука держала в замке обе ладони жертвы и локтем давила на грудь, вторая задирала юбку. Он сидел на её коленях, не позволяя ударить себя ногами.

– Не смей! Сволочь, не трогай меня! – Ева не могла пошевелиться. Оставалось кричать и сыпать угрозами.

– Рустам тебя размажет!

Локоть насильника с силой надавил на грудину.

– Ты любишь меня!

Она взвыла от боли.

– А-а-а-а… Гад! Ненавижу!

Затрещали разорванные колготки. Грубые пальцы полезли под плавки.

– Не смей, тварь! Я тебя посажу! – она качалась из стороны в сторону, пытаясь сжать ноги.

Не получалось.

Он вставил между ногами колено, раздвинув их ещё шире. Рычание с угрозой от возбуждённого бессилием жертвы подонка:

– Будешь лягаться – вырублю! – Он навалился всем телом, переместив руки вниз. Глаза смотрели в глаза. – Сказал, станешь моей и никуда ты не денешься!

Ева дёргала освобождёнными ногами, но уже ничего не могла поделать. Она слышала, как расстегивается ремень и ширинка. Сил сопротивляться не оставалось. Кровь била в виски. Страх, обида и злость взрывали мозг. Лучше бы она сейчас умерла…

Глава 27

Ева хотела плюнуть в ухмыляющееся довольное лицо, но слюны не было. Во рту пересохло. Сердце сжали тиски отчаянья.

Одежда трещала. Пуговицы блузки со звоном разлетались вокруг. Жалящий поцелуй в грудь, и попытка разорвать бюстгальтер дрожащими от возбуждения руками.

Она изловчилась и укусила Антона за подбородок.

– Сука! Я предупреждал! – он с размаху влепил по губам ладонью.

Зубы клацнули, прокусывая нежную кожу. Голова с громким стуком ударилась о мраморную плитку. Кровь заполнила рот. Боль в затылке и звон в ушах.

Ева почти не слышала. Она закрыла глаза, не имея сил наблюдать рожу насильника. Вообще ничего не желает видеть. Чуть сильнее удар, что-то торчащее у виска и мечта умереть могла осуществиться.

Вернуться на десять минут назад и, не раздумывая, дала бы стулом по морде, а потом достала нож из стола. В этот момент она созрела стать убийцей.

– Открой глаза! Хочу видеть, когда засажу-у-у…

Последние звуки превратились в вой. Ева почувствовала, как большое тело сползает с неё. Голос Рустама показался гласом небесным.

– Я тебе засажу! Сучёныш!

Она заплакала, осознавая, что спасена. Силы покинули окончательно. С трудом сдвинула ноги.

Удары по телу. Ругань, угрозы. Мужчины дрались.

Ева боялась открыть глаза, пока не услышала вскрик Рустама.

Открылось второе дыхание. Она моментально вскочила, собираясь прийти на помощь.

Антон словно не чувствовал боли, даже не уклоняясь от кулаков отца.

– Ты плохо понял прошлый урок? – удар в челюсть, падение на пол и непрекращающийся смех. – Ушлёпок! – Рустам искал взглядом, чем можно скрутить руки. – Ева, принеси из подвала верёвку!

Она рванула вниз, перепрыгивая через ступеньку. И так же быстро назад. На истерику нет времени.

Отец сидел сверху на сыне, упираясь коленом в голый зад.

Теперь Антон извивался в попытке освободиться.

– Отпусти! Евка моя, всё равно её трахну! – он, то рычал от бессилия, то смеялся. – Не сегодня, так в следующий раз!

– «Завтра» для тебя будет за решёткой.

– Не посмеешь! Я твой сын!

Рустам завязал руки мерзавца узлом и принялся перематывать ноги.

– Плохо, что вспоминаешь об этом лишь когда возникает угроза попасть в полицию.

Рустам только теперь смог посмотреть на Еву. Сердце сдавило от жалости. Заплаканное лицо с размазанной косметикой. Растерзанная одежда. Укус на открытой взгляду груди. Губы в крови. Глупый вопрос от бессилия:

– Ты как? Я ключи забыл от квартиры, поэтому вернулся, – он бормотал оправдания, качая головой. Словно рассуждал сам с собой. – Не мог понять, что тянет домой. Почувствовал. Не простил бы себе! – он пнул связанного наследника в голый зад. – Что делать с ним?

Ева стянула полы блузки. Картинка та ещё – один без трусов, вторая растерзанная. Кровь жаром раскрашивала лицо. Чувство вины за беспечность. Словно не над ней издевались, а наоборот.

– Не стыдись! – Рустам, как всегда, чувствовал, что с ней происходит.

Он кивнул на Антона.

– Переоденься по-быстрому, пока решаю, что делать с ним.

Пятерня в волосах и рассуждения вслух:

– Он на самом деле не отстанет, пока ты свободная.

Ева остановилась на первой ступеньке. Горечь во рту. Дрожь в коленях. Боль пронзала тело. Это вторая попытка её изнасиловать. Будет и третья?

– Как понять? – она оглянулась, почувствовав взгляд на спине. – Что сделать, чтоб он перестал меня преследовать?

Рустам видел ужас в голубых глазах. Это пресловутое «если бы»…

Не нужно ждать подходящего момента. Не в их обстоятельствах. Каждый день, как квест с новыми неприятностями. Он говорил коротко, почти грубо. Злясь на весь мир и в первую очередь на себя.

– Иди, переоденься. Потом поговорим. Заявление из ЗАГС-а надо завтра забрать. Чтоб не надеялся на эту дату, – Мелькнула мысль, что можно было бы ею воспользоваться, но готов ли стать мужем через десять дней?

Он кивнул на второй этаж, поторопив:

– Что застыла?

Мерзкое чувство вины. Он смотрел вниз на распростёртое тело сына. Как могло такое чмо родиться от него? Что Инга сделала, чтобы он вырос конченым придурком? Или вернее, чего не сделала? Привычка жить красиво, окружая себя дорогими вещами? Она растила его как кого? Любимая игрушка? Хорошо хоть не педик, хотя…

Голая жопа белела на фоне тёмных джинсов.

Рустам не выдержал. Он перевернул подонка на спину, не обращая внимания на стоны. Хрен по колено. Яйца, что у Кинг-Конга. Смазливая морда. Шёл бы обслуживать богатых, скучающих сучек. Нет, тянет портить красивых молоденьких девчонок. А дальше что?

Одна беременная, вторая ждёт отца из Америки, который точно не станет кормить прихлебателя.

Он процедил, скривив губы:

– На что ты надеялся, ушлёпок?

– Она моя!

– Рот закрой, мояшник. Ты способен её обеспечить?

– Да!

Рустам хохотнул.

– Серьёзно? Думаешь, американец тупой лох?

Насильник дёргал ногами в попытке освободиться.

– Успокойся, пока не выписал «угомон»! – Несколько движений и джинсы оказались на месте.

Он застёгивал замок ширинки, специально захватив зубьями несколько тёмных паховых волосков.

Антон завизжал от боли.

– Не нравится? – Рустам с презрением смотрел на обдолбанного наследника. – Давно ширяешься?

– Ни разу!

Врач перевернул его мордой в пол и осмотрел руки. Следов от уколов не было.

– Фен нюхаешь? Чистый кокаин или крек? – он закрыл глаза.

В любом случае это дно. Судя по тому, что на глазах меняется настроение, закинулся перед тем, как зайти в дом.

Антон шмыгал носом.

Рустам покачал головой. Как просмотрел?

– Всё понятно. Можешь не отвечать…