Игра на смелость - Л. Энн

Сколько раз я могу сделать это, не будучи пойманной?

Эта мысль только усиливает ощущение опасности, охватившей меня.

Спеша вперед, я продолжаю идти, пока не оказываюсь снаружи. Черные шорты из лайкры и тонкая футболка в тон, которые на мне надеты, едва согревают меня. Я сканирую свое окружение, выискивая предательскую полоску света, но не замечаю ничего в темноте.

Хорошо. Охрана должна быть на другой стороне кампуса.

Я держусь в тени и подбираюсь как можно ближе к траве, прежде чем побежать по ней. Бегу изо всех сил и стараюсь двигаться быстрее, пока мои мышцы не начинают гореть от напряжения, а легкие не тяжелеют с каждым вдохом. Мой взгляд прикован к иссиня-черной линии деревьев. Я не останавливаюсь, пока не пересекаю ее.

Замирая, я обхватываю рукой ствол дерева, чтобы не упасть, пытаясь втянуть воздух. Пот пропитывает мою линию роста волос, соленые капли стекают по лбу.

Я оглядываюсь на силуэты зданий. Они кажутся кусочками, вырезанными из темноты. Это выглядит так жутко. Безжизненно.

Ветер вызывает мурашки по моей скользкой от пота коже, и я вздрагиваю.

Я проверяю время на своем телефоне. Одиннадцать пятьдесят. Я медленно иду сквозь деревья, пытаясь сориентироваться в темноте. Кладбище недалеко, но я опасаюсь каждого корня и ветки дерева, которые могут оказаться на пути.

Выйди из общежития в полночь, одетая в шорты и футболку. Подбеги к скамейке и повернись лицом к деревьям, прежде чем снять бюстгальтер. Снимать футболку или нет на твое усмотрение. После завершения, оставь бюстгальтер на скамейке.

Вызов был ясен.

Я продолжаю бежать, пока не узнаю очертания кладбища. Напрягая слух, внимательно прислушиваюсь к любым признакам, что я не одна, но единственное, что слышу, — это шелест ветра в деревьях.

Я останавливаюсь возле скамейки. Мои соски напряглись, упираясь в ткань лифчика. Я снова проверяю свой телефон.

Полночь.

Те, кто подкинул вызов, следят за мной? Должны.

Внутри меня расцветает страх, переплетенный со странным безрассудным восторгом, который лишь увеличивается, чем дольше я стою там.

Я хочу, чтобы за мной наблюдали. Чтобы увидели.

Во всех грязных маленьких фантазиях, я тайно жаждала этого, хотя никогда не была достаточно храброй, чтобы признаться в этом вслух. Это желание делает меня плохой или хорошей? Вот он шанс узнать.

Мысли рассеиваются в моей голове, когда в животе взлетает дюжина бабочек.

Ощупывая низ футболки, я подтягиваю ее, обнажая живот на холодном ночном воздухе. Все, что я слышу, — это учащенный пульс и неглубокие вдохи, которые проглатываю.

Все это кажется нереальным. Может быть, я просто сплю. Ощущение нереальности становится ощутимее.

Все выше и выше я поднимаю майку, пока не становится видна нижняя часть моего белого хлопчатобумажного лифчика. Сделав паузу, я снова внимательно слушаю.

Ничего.

У меня кружится голова от адреналина, и я еще больше задираю футболку. Мои груди кажутся тяжелыми и чувствительными, и я стону. Я аккуратно делаю вид, что подтягиваю футболку до тех пор, пока бюстгальтер не обнажается, затем высвобождаю руки по очереди и стягиваю материал через голову.

Оставив свою футболку на скамейке, я стою в лифчике и шортах.

Они хотят играть в игры, но и я могу.

Тянусь сзади и расстегиваю лифчик. Прикрывая грудь левым предплечьем, я стряхиваю правый ремешок. Далее повторяю действия. Прикрывая себя, я бросаю лифчик на скамейку в молчаливом вызове.

Вызов завершен.

Я остаюсь неподвижной, чувство эйфории и победы наполняет каждую клеточку моего тела. Ухмылка расползается по моему лицу, когда я хватаю свою футболку и с трудом надеваю ее, тщательно скрывая свою грудь от посторонних глаз. Оглянувшись, я ищу любой знак, движение.

Ветка ломается.

Я перестаю дышать.

Соблазнительное ощущение нереальности прекращается.

Здесь кто-то есть.

Мои ноги начинают двигаться быстрее, чем включается мозг, и я бросаюсь сквозь деревья, мчась в направлении школы, как испуганный олень.

Илай

Я пересматриваю оба видео одновременно. Одно — на моем мобильном, другое — на телефоне Келлана.

— Там. Смотри, — я останавливаю оба видео и увеличиваю изображения. — Она оглядывается. Она хочет, чтобы кто-то там оказался и наблюдал за ней.

— Тогда почему она прикрылась?

Келлан нажимает «проигрывание», и мы оба смотрим, как она натягивает футболку, прежде чем убрать руку с груди.

— Потому что она не готова признать, что хочет быть замеченной. Однако знает это. Было не очень холодно, но ты можешь заметить ее соски через футболку. Посмотри, какие они чертовски твердые, — снова увеличиваю изображение, и мой язык облизывает нижнюю губу.

— Хотел бы я воочию увидеть, какие они твердые, — бормочет Келлан, и я смеюсь.

— Увидишь.

— Ты действительно думаешь, что ей это понравилось?

Я киваю.

— Посмотри на чертову ухмылку на ее лице. Она знала, что кто-то наблюдает, и пыталась дразниться. Вот почему я сломал ветку, и она чуть не обмочилась.

Ко мне внезапно приходит идея, и моя улыбка становится шире.

Я тянусь к стопке пергамента, спрятанной под кроватью, и беру ручку.

Ты была не такой уж хорошей девочкой сегодня, Арабелла. Если ты хочешь кого-то подразнить, тебе нужно больше практики. Ответь на вопрос. Стоя там в темноте, зная, что я смотрю на тебя, насколько ты была мокрой? Если ты была возбужденной тем, что сделала для меня, я хочу, чтобы ты заказала вишневый йогурт на завтрак. Если ты прикоснулась к себе, когда вернулась в общежитие, добавь кусочек тоста. Если хочешь поиграть еще, заверши свой завтрак стаканом апельсинового сока. Но если ты была милой, хорошей девочкой и твои трусики были сухими, а киска осталась нетронутой, голодай до обеда.

— Бл*ть, — голос Келлана низок и груб. — Я внезапно проголодался. Во сколько завтрак?

Я фыркаю, смеюсь, складываю листок и протягиваю ему двумя пальцами.

— Ты знаешь, что делать.

Он выходит из комнаты менее чем через пять секунд. Я плюхаюсь на спину на кровать и вытаскиваю из кармана лифчик Арабеллы. Перебираю материал. Без излишеств, как и ее трусики. Хлопок, однотонный и белый.

Я позволяю своим глазам закрыться и засыпаю, когда Келлан проскальзывает обратно в комнату.

— Сделано.

Хмыкаю в ответ и позволяю сну завладеть мной полноценно.

* * *

Келлан будит меня рано, уже предвкушая сегодняшний день, мы первые появляемся в столовой. Я оставляю его собирать завтрак и иду к нашему столу. С него открывается прекрасный вид на всю комнату, а это значит, что мы можем наблюдать за прибытием Арабеллы, не выглядя так, как будто мы наблюдаем.

Когда Келлан приносит поднос, начинают прибывать другие ученики.