Хочу влюбиться... - Галина Кор

с ней панькаетесь, — и самое интересное разговаривает с кем-то из темноты. Подходит ко мне с левой стороны, ставит руки на стол и начинает шипеть как змей. — Если ты не поняла, сука, то я объясню. Ты, тварь, будешь делать то, что тебе говорят, иначе пойдешь по кругу. А потом, будешь развлекать за дозу в борделе и молить о смерти.

Я прикрываю глаза. Нельзя показывать слабость... Резким ударом выбиваю руки, которыми он опирается на стол и он смачно шмякается мордой и давлю на болевую точку на шее. С силой толкаю кресло ногой, приостанавливая охранников сзади.

Парнишка начинает хрипеть. Больно, я знаю. Терпи, казаком будешь.

— Всем стоять на месте, — кричу я, чтобы перекричать парня, — если я додавлю — он труп.

Все замерли на месте. Глеб только удивлённо приподнял бровь, но с места не двинулся.

Слышу хлопки в ладоши из темноты. И этот голос. Даже видеть не нужно, и так понятно, это властный, самоуверенный, взрослый, непривыкший к поражению мужчина лет за шестьдесят. И выходит на свет.

— Браво, София. Если б мне Аллах дал такую дочь, я был бы только горд. Отпустите этого остолопа и кивает на парня на столе. Мой сын глуп и не понимает как нужно себя вести с достойными людьми.

— Могу только посочувствовать, — говорю я, отпуская парня. Он шарахается от меня, как от прокаженной.

— Да, сына два. И проблем в два раза больше. Один ждёт суда, второй сильно горяч…

— Ахбаров, ваш сын? — это главное действующее лицо этого долбаного чеченского дела.

— Да. Поэтому, вы живёте здесь и не причиняете неудобств обслуживающему персоналу, в дальнейшем приходим к нужному решению проблемы и вы свободны.

— А как же последствия, не боитесь?

— Нет. Россия не единственная страна в мире, — замолкает на пару минут и прожигает меня взглядом, который не сулит ничего хорошего, — Глеб, проведи гостью в ее комнату.

Вот такие дела.

Глава 23

Давид

Рано утром я ворвался в дом родителей Сони. Хоть и было пять утра, но дом гудел. Ходили какие-то люди в штатском, но с военной выправкой, что-то обсуждали, передавали друг другу какие-то бумаги. Меня встретил Руслан.

— Привет, — протягивает мне руку для приветствия, пожимаю в ответ, — пойдем на кухню, все равно эти большие дяди не пустят нас в свою песочницу.

— Почему?

— Уровень подготовки у нас не тот… Пошли, тетя Маша тебя покормит, а я расскажу, что знаю.

Идём на кухню, по пути встречаем дядю Серёжу.

— Примчался все таки? Ты ни чем не сможешь помочь, только с Русом путаетесь под ногами.

— Ваши предложение по поводу наших действий, — спрашиваю я. Как будто он один переживает, а мы так — чужие люди.

— Па, — говорит Руслан, — мы уже не дети, а здоровые мужики и не надо срывать на нас злость, мы все на нервах. А если б меньше шушукались с Сонькой, может вместе что-то бы и решили.

— Ладно, простите, оба. Нервы ни к черту. Конечно, вы не виноваты, — разворачивается собираясь уйти, но поворачивается и говорит, — спасибо, Давид, что ты приехал. Ей будет приятно, — разворачивается и уходит к большим дядям. А мы продолжаем путь на кухню.

Их домработница Мария готовит нам чай, видно, что плакала.

— А мать где?

— В своей комнате, давление…

— Ясно. Рассказывай.

— Недели полторы назад дали ей дело одного чеченца, типа киллер, что-ли. Двое из трёх судей помазаны, третий, который был — найден мертвый, наверное не сошлись в цене. Дело передали Соне. Скорее всего, она выступает гарантией нужного результата и последующего благополучного отъезда из России.

— И его выпустят?

— А то! Там такой папаша у этого парня, что закажет чартер и с решением суда и Соней на борту умотнут в твой Лондон или Мексику, а они не экстрадируют. Да мало ли мест, которые может посетить миллиардер?

— И что, нет решения?

— Для начала нужно найти. А она, как сквозь землю провалилась. Машину нашли возле отделения банка на Цветном бульваре. По камерам видно только то, что подъехала, а потом все — вырубились. Куда пересела, с кем разговаривала, неизвестно. Вот так. Маячок, который у нее в зубе показывает последним местом этот самый банк. Дальше все. Надеюсь, зуб ей не вырвали, значит в машине заглушка.

— И что делать?

— Ждать. За папашей этим следят. Но он из города не выезжает, живёт на Арбате. Она называла имя Глеба, это начальник охраны Ахбарова, но по документам, он вылетел в Турцию. Сам же может быть где угодно. Скорее всего, Соню мы увидим в день заседания, а это через три недели. И то, навряд ли подойдем.

— Почему?

— Примотают к ней взрывчатку и что? Собирать потом по частям?

— Даже так?

— А ты, что думал? Большие дядьки, большие письки.

— И что? Просто сидеть и ждать?

— Просто сидеть и ждать, — подтверждает Руслан.

И вот уже неделю, мы просто сидим и ждём. И нет новостей. Ахбаров в городе, ничем себя не выдает. Его младший сын, тоже живёт, как и жил — клубы, телки, наркота. И ничего не пришьешь и не задержишь, так как они граждане страны Великобритания. Закон не нарушают, придраться не к чему. Ждём.

Я за эту неделю постарел лет на десять. Выход нашел в избиении груши в спортзале. К концу этой недели она просто порвалась.

София.

Прошло ещё пару дней. Здесь я уже девять дней десять часов и восемнадцать минут. Моим новым развлечением стали уличные качели. Благо середина сентября оказалась солнечной и не было дождей. Поэтому, я брожу по участку, дышу и катаюсь на качели.

Собаки после того случая на меня вообще не реагируют. Ни то что не гавкают, даже головы не поворачивают, как будто я призрак.

Сижу закрыв глаза и мыслями далеко. Слышу хруст веток под ногами. Охранник никогда не подходит ко мне ближе чем на пару метров. Боится, что ли? Мишу ко мне больше не приставляли, потерял, наверное, доверие в лице руководства. Зато я видела его на воротах. Зыркнул зло, сплюнул на землю и ушёл в домик охраны. Чи обиделся? Во дурак...

Так вот, по собственной воле ко мне приближается только Глеб и кухарка, все. Слышно, так оттягивается лавка качели, рядом сел Глеб.

— Принимаешь солнечные ванны?

— Да, запасаюсь витамином Д. Если знаете, то он образуется в коже из провитаминов под воздействием ультрафиолетовых лучей солнечного света.

— Ты не только красива, умна, а ещё и научно подкована, — говорит Глеб, наклоняясь ко мне.