Отвергнутая. Хозяйка кофейного дома - Катрин Алисина

Зато повсюду бодрым шагом ходили моряки, таская коробки, перекатывая бочки и нагружая тележки. Мужчины о чем-то весело перекрикивались на незнакомых языках.

Пара парней мне подмигнуло, и я в который раз порадовалась, что сначала заглянула в дом лекаря. Оставила книгу и украшение там, справедливо опасаясь, что в порту небезопасно.

Глава 58

В доме лекаря. За полчаса до

Урсула, узнав, куда я направляюсь, попыталась картинно хлопнуться в обморок. А когда это не удалось, раздраженно произнесла:

— Вы леди Рейна, сама на себя не похожи. Та Рейна, что я знаю, она бы никогда в порт не сунулась. И не подумала бы даже. А вы… а вы… я даже не знаю.

Она замолчала, разглядывая меня. Потом неожиданно добавила:

— Неужели это так измена любимого на вас подействовала? Бывает такое, господин лекарь? — она уставилась на лекаря, так и державшего ладони над ножкой Бьянки.

На лбу у него проступили капельки пота, под глазами появились синяки от усталости. Сложная у него все же работа.

— Все бывает, — пробормотал лекарь, не отрываясь от своего занятия.

Я выдохнула. И, пока Урсула еще наводящих вопросов не придумала, я поспешила сбежать в порт.

Сейчас. В порту

И теперь я здесь. Разглядываю корабли, моряков и снующих между ними бойких торговок дешевой, горячей едой.

И иду на запах кофе.

Он то усиливался, то вовсе исчезал. Будто играл, будто живой носился здесь наперегонки с морским бризом.

Наконец, я остановилась у корабля с иероглифами на борту. Окошко каюты капитана было открыто.

Запах доносился оттуда.

Я, кажется, облизнулась.

Во всяком случае юнга, стоявший на палубе, задорно и весело рассмеялся, глянув на меня. А затем закричал что-то на незнакомом, напевном языке.

Из окна каюты капитана выглянул темноволосый мужчина. Загорелая кожа, красивые миндалевидные глаза.

— Хотите, кофе,? — с усмешкой позвал он меня.

Говорил он с акцентом. Похожим на тот же язык, на котором говорил его помощник. Капитан произносил слова, добавляя певучие, тянущие гласные. И сильно смягчал согласные.

Получилось: “Хьатьи-итье, ко-офье, лье-едьи-и?”

Было красиво.

— Я? Не-ет, — замотала я головой соврав.

Кофе хотелось.

Нет, правда. Но кофе в каюте капитана незнакомого корабля — это почище попадания в другой мир.

Там у меня выбора не было. Тут был.

Я вздохнула. Кофе это хорошо, но безопасность важнее. Увезет еще с собой. А у меня тут дел полно! Мне еще детей на ноги поднимать, бизнес строить и Урсулу от фаталистичных идей метлой отгонять.

— Не беспокойтесь, леди, — улыбнулся капитан. — К себе не зову, а кофе вам сейчас принесут на пирс.

Я обрадовалась. А затем…

— За какие такие заслуги? — засомневалась в своей удаче я.

— У вас лицо располагает, — признался капитан, — А мне одному уныло тут болтаться. Хоть с красивой женщиной поговорю, — улыбнулся он. — Никуда не уходите, леди! Я сейчас спущусь!

Он исчез в каюте, а я заозиралась.

Порт был многолюдный. Сбежать, если капитан окажется проходимцем — успею. Не только успею, но и смогу затеряться в толпе.

И я решила остаться.

Не только и не столько из-за кофе. Нет! Просто надписи на корабле, да и на мешках, которые грузили работники порта с этого судна, очень уж напоминали язык, которым была написана моя книга!

И я намеревалась у капитана узнать. Не хочет ли он купить рукопись? Точнее, инкунабулу.

Глава 59

Через десять минут помощники капитана уже вынесли на пирс небольшой деревянный столик, поставили два стула. Украсили стол белоснежными салфетками, серебряными чашечками, даже вазочку с цветами организовали!

Я сидела за столом, теряясь в догадках, откуда они жасмин взяли? Его чрезвычайно сложно удержать от того, чтобы лепестки облетели. Вот и сейчас они белоснежными хлопьями медленно падали на салфетки.

Через полчаса от ветки останется только… ветка!

Но пока что жасмин одуряюще пах и вызывал удивленную зависть прохожих. Самих прохожих отгоняли подчиненные капитана. Стояли они полукругом, спинами к нам.

Справа я видела их, а слева борт судна.

Вот жеж!

Если капитан окажется проходимцем, мне не удрать. Останется только прыгать в море между пирсом и кораблем.

А я прыгну. Пусть даже не надеется, что испугаюсь.

Капитан насмешливо поглядел на меня, кажется, прочтя мои мысли.

— Я не желаю вам зла, леди, — улыбнулся он. — Но в вашем городе редко встретишь того, кто любит пить кофе. Вы считаете его слишком горьким.

— А жаль, правда? — улыбнулась я. — Но с молоком и сахаром он неплох.

— С молоком? — удивился Дерунг. — Сахаром? У вас необычный вкус, госпожа.

— Сливки? — предложила я.

Дерунг только нахмурился.

— Вы не добавляете ничего в кофе? — догадалась я.

Дерунг покачал головой.

— Зачем? Это перебьет вкус напитка, — хмыкнул он.

Так вот почему кофе непопулярен! Точнее, пьют его только аристократы. Эти пытаются переплюнуть друг друга в изящности вкусов. А простой народ честно признается — горький напиток им не нравится.

А я запросто их мнение изменю!

Капитан располагал к себе. Да, он выглядел умным и хитрым торговцем, но в то же время прямым, уверенным и храбрым.

Наверное, для капитана торгового корабля такие качества и нужны.

Звали его Дерунг.

— Айтай далекая страна, — поделился он, наливая мне кофе. — Мой корабль идет сюда много месяцев. Потом обратно. Жену не вижу, детей не вижу, друзей не вижу, — он вздохнул. — Но у вас в крупных городах любят чай и кофе. А моя жена любит жемчуг. Я продаю чай и покупаю ей жемчуг, — улыбнулся он. — Вы из Ярдена, госпожа…?

О, жена!

— Рейна. Нет, из пригорода, — покачала я головой. — А книги? — осторожно спросила я. — Да, они дорогие, но порадовать любимую стоит того, не так ли?

— Да, — серьезно кивнул Дерунг, — романы о любви. — Такие нечасто встретишь.

Я широко улыбнулась.

— У меня как раз одна такая книга есть!

— Хотите продать? — изумился капитан. — Рукопись?

— Инкунабула, — поправила его.

— Инкунабула… — протянул он. — Хорошее предложение. Выгодное, — признал он. — Но Кин-рин не читает на вашем языке.

— Я полагаю, книга написана на айтайском, — с легким торжеством произнесла я.

— Покажете? — засомневался Дерунг.

— Я не брала ее с собой в порт, но… я могу нарисовать название, — предложила я.

— Нарисовать, — рассмеялся Дерунг. — Хорошо, — он помахал рукой, поманив одного из матросов.

Глава 60

Через минуту мне принесли бумагу, перо и чернила.

Пером я писала впервые в жизни. Спустя пару клякс, шипение сквозь зубы и веселье капитана я вывела иероглиф.