Призрак отеля «Белая выдра» - Лена Тулинова

в свои объятия! Разве всё, что когда-то между нами было, не заслуживает логического завершения в виде свадьбы?! Ещё когда ты совершила ошибку, выйдя за Кайетана, я понимал, что ты жалеешь об этом. Всякий раз, навещая тебя, я видел, что твои чувства ко мне не угасли, и не давал угаснуть своим, Тати! Ты любила меня, пусть и забыла об этом, и я уверен, что чувства вспыхнут вновь , если ты испытаешь со мною радость любви…

– Я никогда не любила вас, мейстер Айзингер, - как можно холоднее ответила Тати. - Я вижу, чегo вы хотите, – сказала она. - Вы и сами не скрывали этого в прошлые наши встречи. Вы хотите всё, чем обладал Кайетан. Из всего этого вы сумели завладеть лишь малой частью,и вам это кажется несправедливым. Но советую умерить аппетит. У вас есть Теодора, вот пусть она и будет вашим призом – не я.

– Теодора не может мне дать то, чего я ищу, – сказал Айзингер с неожиданной горечью.

– Сочувствую вам, мейстер Айзингер, но я тоже не могу, – вполне искренне ответила Тати.

Она уже встала с места и хотела выйти, как вдруг её буквально прижало к стулу. Сиденье больно ударило под колени.

– Я хотел по–хорошему, – проскрежетал Айзингер, - но ты меня разозлила.

Его лицо оставалось спокойно-сосредоточенным,и Тати поняла, что он колдует. Пытается подчинить её своей магией! Как же это низко! Девушка задохнулась от негодования, но, к сожалению, не смогла произнести ни слова. И не потому, что у неё перешибло дыхание – Айзингер, видимо, попросту запретил ей говорить.

– Ты думаешь, что можешь избавиться от меня. Наверно, даже считаешь, что сумеешь сменить поверенного. Но нет, не надейся. То, что однажды попало мне в руки, уже не уплывёт, - продолжил поверенный.

Γоворил он размеренно и спокойно – и от этих слов мороз шёл по коже.

– Я уже занялся оформлением твоего наследства на себя, как на твоего мужа. Если вздумаешь артачиться, я женюсь на тебе силoй. У меня есть подтверждение, что ты всё это время была не в себе,и даже из твоих уст уже многие слышали, что после удара головой ничего не помнишь и скорее всего обезумела. Ведь только безумная женщина могла провести несколько лет в нищете,когда в Вестане её ждали несметные богатства и – тогда ещё живой муж. Εсли этого будет мало, я позову докторов, чтобы убедились, что ты не знаешь элементарных вещей,которые просто обязана знать выросшая в Вестане барышня. Поэтому я советую тебе согласиться по-хорошему, пока ещё есть время. Надень кольцо , если поняла.

Тати увидела, что колечко с жемчужиной уже находится в её левой руке. Оставалось лишь надеть его на палец правой. Но девушка сжала кулак так сильно, что золотой ободок впился в ладонь, и с огромным усилием покачала головой.

– Я не могу выйти за вас, мейстер Айзингер. У меня есть муж, его зовут Кайетан Готлиф те Ондлия.

– Он умер! – взорвался Айзингер.

Он оттолкнул от себя стол. Зазвенела посуда. Тати вся сжалась, боясь,что осколки полетят в неё. Левая рука предательски разжалась,и Айзингер сам надел на её указательный палец кольцо – с некоторым усилием, но надел.

– Он жив, - сказала Тати, не глядя на своего поверенногo. – Εсли я оказалась жива вопреки вашим козням,то может быть жив и он.

– Не может! – яростно сверкнул глазами Айзингер.

– Вам лучше знать,да?

– Я был на его похоронах, – очень быстро ответил поверенный.

Тати хотела снять кольцо, но не сумела. Айзингер склонился над её рукой и попытался поцеловать, и тогда она ударила его по лицу.

– Даже если вы возьмёте меня силой, - сказала она, – вы всё равно не получите того, к чему стремитесь.

– Я всегда получаю всё, что захочу, – ответил Айзингер, хватаясь за щеку.

– Врёте, - заметила девушка. - Иначе вы не воевали бы тут со мной и не наводили бы своих чар.

У неё дергался подбородок и дрожали губы, но она изо всех сил старалась говорить твёрдо и отчётливо. Это придавало сил и помогало не разреветься. Всегда обидно сознавать,что ты в чужой власти, всегда обидно проигрывать.

– Свадьба через три дня, – сказал Айзингер,тяжело дыша. – И если будешь артачиться, я женюсь на полностью покорной мне кукле,которую я потом всю её жизнь буду дёргать за ниточки. Хочешь сохранить немножко себя? Тогда сдавайся.

– Чтоб тебе сгореть, Этельгот, – выплюнула Тати, переходя на изанский.

Ругаться на нём было всё еще привычней и проще.

ГЛАВА 17. Белый туман в шляпе и другие призраки

Остаток дня Тати провела взаперти, никого не впуская. Кольцо она сняла только при помощи мыла,да и то с огромным трудом, а потом выкинула в окно. Она бы дала дёру, если б только это имело смысл. Но понимала, что лучше всего бороться , а не удирать. Она позвонила в управление по тяжким и спросила Хедмунда, но его не оказалось на месте. Пришлось попросить дежурного передать детективу, чтобы посетил её в отеле.

Феоктия постучалась в номер, но девушка сказала, что никого не хочет видеть, и компаньонка, видимо, не решилась настаивать.

Наконец, наступил долгожданный вечер, сумерки быстро набрали тот восхитительно-чернильный оттенок, который так ценят влюблённые парочки,и Тати пробралась в кабинет мужа.

Она так и не попросила у Юхана каких-нибудь инструментов, и поэтому просто принялaсь стучать по столешнице. Здесь плясала белая выдра, на этот стол указывал и Кайетан. Тати изо всех сил попыталась приподнять столешницу – нo, разумеется, сил хрупкой женщины не могло на это хватить.

– Ах, Кай, - сказала она, забираясь с ногами в кресло, – если б ты мог мне сказать хоть что-нибудь!

Но в кабинете было тихо и темно.

– Белый туман в шляпе, серый туман в юбке, голубой туман в пальто, – вспомнила вдруг Тати. – Не забудь сказать призракам, что всё это было ошибкой. Вы слышите? Ошибкой.

Конечно же, ничего не произошло. Тати включила настольную лампу, нашла листок бумаги и карандаш. Письмо родителям вышло отчаянным и коротким, словно записка о помощи. И ведь