Хозяйка Северных гор 3 - Адель Хайд

И никто пока не знает, что Элеонора и Генрих ведут тайные переговоры с валлийскими баронами, и часть из них подтвердила, что, если леди Маргарет не вернётся, то они будут готовы принять покровительство Англии, при условии того, что король будет валлийцем. Золото и власть любят все.

При разговоре присутствовал граф Вермандуа, и он выразил сомнение:

— Но церковь потребует доказательство, а не просто, «там болезнь, и поэтому леди не вернётся»

— Будет им доказательство, — сказала Элеонора, загадочно улыбнувшись.

Глава 27

Маргарет

— Я не справляюсь, сайида, — сказал Джаббир, — он уходит, надо быть готовыми, что он не доживёт до утра.

Я вскочила, сон сразу как рукой сняло.

«Не позволю! Не отдам!»

Почему-то вдруг мне стало очень важно, чтобы именно этот мальчик выжил. Мне вдруг показалось, что, если выживет он, то и вся эта страшная болезнь отступит.

И я сменила Джаббира, не знаю менялись ли монахи, мы все были словно тени, в специально пошитых плотных балахонах, с травяными повязками на лице.

Я почти не отходила от ребёнка, даже, когда через пару часов пришёл Джаббир, я не ушла, выходила только по надобности и сменить повязку.

За ночь, ещё несколько раз обтирали мальчика водой с уксусом и обрабатывали вскрытые бубоны. Новые не назревали, но и не твердели и это давало мне надежду.

К сожалению, у нас с Джаббиром так и не вышло получить антибиотик из плесени, я подозревала, что просто не знаю какие-то этапы, а Джаббиру просто не хватило времени.

Но параллельно мы разработали несколько составов, у нас была настойка зверобоя, по нашей просьбе монахи подготовили свежего для получения свежих отваров, всё это мы чередовали. Приходилось дозировать, потому что чрезмерные дозы лекарственных трав могли вызвать и отравление, и аллергическую реакцию. Но, судя по всему, мы всё делали правильно, потому что, когда взошло солнце Андроник был всё ещё жив.

Но радоваться было рано, болезнь могла временно отступить, а потом вернуться вновь, и мы с Джаббиром продолжали нашу борьбу.

Вечером, глядя на то, как Джаббир пошатываясь идёт спать, я решила не будить его. Даже у «железного» Джаббира есть предел.

А под утро, когда меня саму уже тошнило от усталости, я вдруг поняла, что не слышу хриплого дыхания маленького пациента. И я испугалась, всё это время мне не было страшно до него дотрагиваться, а тут вдруг я испугалась.

И, я, неловко дёрнувшись, погасила свечу, теперь свет давали только факелы, а их не поднесёшь к лицу ребёнка.

Я вскочила, чтобы зажечь свечу, и вдруг услышала, слабый голос. Я обернулась на нашего «летописца», он, утомившись привалился к стене и уже около часа, наверное, спал. И вдруг снова, я всё же зажгла свечу и склонилась над мальчиком. Глаза его были открыты, и он что-то говорил. Даже не понимая языка, я поняла, что он просит пить.

Это была победа. Он пришёл в себя и осознано просил пить.

У меня сразу «открылось второе дыхание». И когда под утро он уснул, то это уже был сон выздоравливающего человека, а не тревожный бред больного.

Мы с Джаббиром прожили там ещё неделю, и когда от бубонов остались лишь небольшие пятна, можно было с уверенностью сказать, что ребёнок больше не заразен для окружающих.

Радовало и то, что наши, казалось бы, допотопные методы обеззараживания действовали, никто из монахов не заболел, да и мы с Джаббиром были здоровы.

Последние дни, мы больше занимались тем, что продолжали обсуждать что именно принесло наибольший эффект. Джаббир проверял, что написали монахи, которым каждый день диктовал «летописец». Конечно, пришлось внести коррективы, потому что иногда попадался полный бред.

Например, было написано: «Женщина должна надеть на руки футляр из бычьего пузыря, и прощупать бубоны».

Конечно, если оставить в таком виде, то следующие поколения так и будут думать, чтобы излечить чуму, надо чтобы женщина с футляром на руках щупала бубоны.

Поэтому Джаббир переписывал целые куски. Но мы с ним всё ещё не были уверены в том, что именно вскрытие бубонов даёт шанс на излечение. У нас было мало данных. И ещё, здесь мы фактически круглосуточно занимались нашим пациентом, а в городах, разве смогут они обеспечить такой уход? Вряд ли, и люди начнут умирать от заражения.

Всё это мы попытались объяснить монахам. Пришёл их главный, и успокоил нас, что это знание будет передано в монастыри, где есть монахи-целители, и именно в стенах монастырей будут использованы эти знания.

Но тем не менее наследник императора выздоровел, и у меня появилось ощущение, что это и был поворотный момент.

И это ощущение ещё больше укрепилось, когда мы спустились в нижнюю часть монастыря, и узнали, что и в чумном доме нет новых заболевших, и есть случаи выздоровления. Оказалось, что монахи «копировали» то, что мы делали с Джабиром.

А ещё сэр Ричард мне передал письмо от Винацио Дандоло, который писал, что ситуация в Константинополе стала критической, некоторых венецианских купцов, которые не успели покинуть столицу, растерзала толпа. Толпу подогревают люди Алексия, и он собирается объявить себя новым императором, заявляя, что его дядя умер.

Винацио предупредил, что они в течение месяца покинут Византию, им уже удалось перебраться на острова, там они выждут срок положенного карантина, и подготовятся к дальнему плаванию, и, что наш корабль они тоже вывели из порта Константинополя.

Я представила сколько они заплатили, чтобы вывести несколько кораблей. Но как потом оказалось, бунт сыграл им на руку, восставшие перебили портовую охрану чтобы разграбить корабли, и венецианцы этим воспользовались.

А ещё, Винацио предупреждал, что я тоже могу попасть под преследование, и, если я вдруг увижу воинов под золотыми флагами, лучше обходить их.

Я подумала: «Что же, значит пришла пора готовится к отплытию»

***

Монахи попросили нас остаться ещё на некоторое время, они опасались, что кто-то ещё из императорской семьи может заболеть. Хотя из монахов никто и не заразился от мальчика после того, как мы впервые вывели его из кельи.

Чтобы не терять времени даром, мы с Джаббиром продолжили работу над трактатом и над лекарствами. Чего только мы не изобретали, даже сделали чесночную мазь.

Просто я оговорилась, что вероятно чеснок является природным антибиотиком. И Джаббир за это ухватился.

Понятно, что точно я не знала, но мне же ещё моя бабушка это говорила. Да и наверняка какие-то антибактериальные вещества в чесноке содержатся, просто в том