Любовь длиною в жизнь - Калли Харт

Я осторожно кручу камеру в руках, не уверенная в том, что именно он от меня хочет.

— Даже не знаю, Кэл. Я же видела твои фотографии. Они прекрасны. Я не разбираюсь в этих вещах. Уверена, что любая фотография, которую сделала бы, выглядела бы ужасно.

— Неправда. В любом случае, дело не в том, кто лучше сфотографирует. Речь идет о вещах, которые ты видишь в течение дня, и которые так или иначе влияют на тебя. То, что заставляет тебя что-то чувствовать. То, что трогает тебя. Я хочу знать все это. И... хочу поделиться этим с тобой.

Каллан смотрит на свои руки. Я никогда не видела его неуверенным в себе, как таковом, но парень выглядит так, как будто сейчас немного растерян. Есть много факторов, которые могли привести меня к смелости. Может быть, тот факт, что сейчас знаю, что он заботится обо мне, и это знание избавило от некоторой паники внутри меня, а может, это как-то связано с тем, что сегодня мой день рождения, и отец ушел на рыбалку, но в любом случае это происходит. Я храбро протягиваю ему руку. Каллан расплывается в улыбке, глядя на мою ладонь, а затем медленно поднимает свою руку и кладет ее в мою.

— И что скажешь? — говорит он, втягивая нижнюю губу в рот. На его левой щеке появляется глубокая ямочка, когда он пытается подавить улыбку. — Ты в игре?

Я колеблюсь лишь секунду.

— Конечно. Похоже, это будет весело.

Каллан кивает, все еще пытаясь скрыть тот факт, что он вот-вот засияет. Но не может скрыть удовольствия в своих глазах.

— Ненавижу это говорить, но мне скоро надо идти. Мама сказала, что она плохо себя чувствовала. Ей нужно, чтобы я выполнил для нее кое-какие поручения. Когда вернется твой отец?

— Наверное, не раньше позднего вечера.

— Хорошо. И... моя мама, она вроде как спросила, не хочешь ли ты прийти к нам на ужин. Она сказала, что хочет встретиться с тобой. — Каллан выглядит таким смущенным, говоря это.

Я иногда видела, как миссис Кросс рано утром уходит на работу в своей униформе. Она напевает, забирая счета и почту из почтового ящика в конце подъездной дорожки, продолжает напевать, садясь в свой побитый «Форд» и уезжая. Она высокая и стройная, темноволосая, как Каллан. У них одинаковые высокие скулы и горделивый лоб. Она очень красивая женщина. Кажется, словно вокруг нее сияет солнечный свет, так же когда-то вокруг моей мамы. Мои нервы снова взвинчены. Встреча с матерью Каллана звучит мило, но в то же время очень пугающе. Что, если она меня возненавидит? Что, если она подумает, что я слишком сломлена, чтобы встречаться с ее сыном?

— Нет причин так волноваться, — говорит Каллан, медленно потирая большим пальцем тыльную сторону моей ладони. — Я знаю, что большинство парней моего возраста ненавидят своих родителей, но моя мама довольно крутая. Она просто потрясающая.

Забавно, как ему удается развеять мои страхи всего несколькими словами.

— Тогда ладно. Это было бы здорово, — говорю ему.

Провожаю Каллана вниз по лестнице, все еще прижимая к груди книгу, которую он мне подарил, и чувствую, словно плыву. Это прекрасное чувство. Каллан обнимает меня у входной двери, и мой пульс бешено ускоряется. Мы и раньше обнимались — время от времени коротко прижимались друг к другу на прощание, — но теперь наши тела сливаются, соединяются и остаются связанными. Каллан руками сжимает меня, его ладони покоятся на моей пояснице, и глубоко и медленно дышит в изгиб моей шеи. На сегодняшний день я живу уже шестнадцать лет, и эта небольшая коллекция секунд — безусловно, самый волнующий момент из всех секунд, минут, часов и дней моего короткого существования. Пока Каллан держит меня, мое лицо прижато к его груди, мое ухо прижато к эху его сердцебиения, я не волнуюсь. Не думаю ни о своем отце, ни о том, как мне выжить завтра, или на следующей неделе, или в следующем месяце. Я просто здесь, в его объятиях, и это прекрасно.

Перемещаясь, Каллан откидывается назад, чтобы посмотреть на меня. Так долго моей ежедневной целью было дистанцироваться от своего тела, быть вне его, где-то еще, чтобы наблюдать со стороны за болью и унижением, которые оно должно вынести. Но только не сейчас. Это первый раз, когда мое тело ощущается, как подарок, и я хочу быть в нем, слитая и запечатанная внутри моей кожи и костей, чтобы могла владеть этим моментом, когда Каллан смотрит на меня сверху вниз, как будто он только что выиграл в лотерею.

Медленно, дюйм за дюймом, он наклоняется, его глаза сверкают чем-то похожим на нервы и предвкушение. Часть меня знает, что Каллан собирается поцеловать меня, но мой мозг повторяет его слова с крыши — что он не собирался этого делать. Еще нет. И только когда его губы скользят по моим, едва касаясь моего рта, понимаю, что это действительно происходит. Я видела много детей, целующихся в коридорах средней школы, но понятия не имела, что это будет так. Как будто время остановилось, и душа начинает петь. Я падаю, таю, горю и лечу — все сразу. Целую его в ответ, открывая рот, ошеломленная силой чувств, которые испытываю к нему, когда он обхватывает мое лицо одной рукой. Его пальцы, едва касаясь, проводят мягкую линию под моим ухом, останавливаясь на затылке, и каждый волос на моем теле встает дыбом.

Я льну к нему, и Каллан выдыхает через нос, когда осторожно, нежно пробует меня своим языком.

— Каллан Кросс, немедленно отпусти эту девочку, слышишь?

Каллан отпускает меня, как будто я внезапно вспыхнула, делая гигантский шаг назад, с ужасом на лице. Через его плечо я вижу, как Фрайдей врывается в ворота переднего двора с желтым зонтиком в оборках, зажатым в правой руке. Она выглядит так, будто собирается совершить убийство. Элджи рвется по тропинке, лает и рычит, скаля зубы на Каллана.

— О, нет. Прости, я забыла, что она собиралась приготовить мне завтрак на день рождения.

Я прикрываю рот рукой, стараясь не рассмеяться, в то время как Фрайдей направляется прямиком к очень испуганному Каллану.

— Что это на вас двух дураков нашло? — спрашивает она, шлепая меня зонтиком. — Ты не можешь вот так прелюбодействовать на пороге, чтобы весь мир видел. Тем более в субботу, так близко к чертовому дню отдохновения. Клянусь, мне следовало бы свернуть вам обе шеи, — она улыбается