Верни мне дочь - Кэтрин Вайс

Господи, какой капец.

Это получается, Арина бросила нас для того, чтобы стать одной из в золотой клетке.

Дурдом какой-то. Никогда бы не подумала, что Вишневские способны так низко пасть.

— Ой, а кто это у нас тут? — Арина, наконец, замечает Милашу, мирно играющую на полу с куклой.

Тоже мне мамаша. В первую очередь сплетни рассказать, а потом и про дочь можно вспомнить.

— Привет, милая, — лебезит девушка и садиться к малышке на пол. — Что это у тебя кукла? А дашь мне?

— Не, — говорит Миланка и хмурится.

Обычно открытая и общительная, но сейчас отчего-то закрылась и на контакт не идёт. Неужели чувствует мой настрой?

— Ай-яй-яй, нехорошо быть жадной, — качает головой Арина, и я с трудом сдерживаю порыв схватить Милашу и прекратить их общение. Вроде бы понимаю, что мать, но всё нутро противится.

— Иди хоть обними маму, — тем временем продолжает сестра, но Миланка остаётся глуха к просьбе.

— Что с нами вернёшься домой? — вдруг сам собой вылетает вопрос.

— Кхм, — сестра давится воздухом. — Нет, конечно. Мне и здесь хорошо.

— Тогда зачем травмируешь ребёнка? Она уже много что понимает. И считаю ей достаточно взявшегося из ниоткуда отца. Мать-кукушка ей не нужна!

— Соль, ну чего ты такая злая-то стала? Я же по-доброму к вам. Помочь хотела. Думала, с масей договорюсь, он вас отпустит, — говорит Арина, но с пола поднимается. Поняла, что попытки бесполезны.

— Меня просто жизнь заставила экстренно повзрослеть. Тебе спасибо. А с остальным думаю, ничего не выйдет. Мы здесь как трофей, и вряд ли слова любовницы что-то решат, — да грублю. Да, делаю это с особой жестокостью, но Арина предатель. Я просто не могу иначе.

— Соль...

— Уходи Арин, — перебиваю. — У нас теперь разные жизни. У тебя с папиком и любовником у меня с ребёнком, — устало тру глаза.

Злость отступила, осталась только давящая пустота. Примерно такое же состояние было, когда мне сообщили про авиакатастрофу, только сейчас хуже. Сейчас меня предали. Причём сделали это абсолютно осознано.

— Ладно, я уйду, — в голосе сестры прорезались нотки обиды. — Но я всё равно попробую договориться насчёт вас, — говорит и идёт к двери. Открывает створку и, не оборачиваясь произносит: — Я люблю вас. Вы моя семья.

— Ага. Так любишь, что даже не пыталась узнать как мы, — язвлю в ответ, и сестра скрывается за дверью.

Тяжёлый разговор.

Не знаю, получится ли теперь уснуть...

Глава 24

После общения, или я бы даже сказала, ссоры с сестрой, мы с Милашей ещё немного поиграли, а затем улеглись спать.

Точнее, Милаша спать, а я думать, переживать и волноваться.

По ощущениям не спала ни секунды, но допускаю, что моментами всё-таки проваливалась в некое подобие транса, ведь организму необходима подзарядка.

Утро наступило медленно, как в слоумо съёмке. Практически каждый миллиметр подъёма солнца над горизонтом видела собственными глазами.

А потом пришли они.

Дядя в малиновом пиджаке и ещё двое его головорезов. Бритые головы и серьёзные лица не дают возможности считать их просто охраной.

— Доброе утро, красавица, — басит размороженный и плюхает своё тучное тело в одно из кресел. — Ну что, будем звонить барину, а то он мне за ночь все телефоны оборвал.

— Здравствуйте. Милана ещё спит, — малышку я не будила, зато сама полностью готова и давно не сплю.

— Ничего. Пусть спит, меньше проблем, — дяденька жестом показывает охраннику подойти.

Тот быстро выполняет и вручает боссу ноутбук.

Пока малиновый пиджак совершает какие-то манипуляции в компьютере, второй охранник вынуждает подойти и встать чуть сбоку и сзади спинки кресла.

Я так понимаю, чтобы меня было видно в камеру.

При этом головорез становится рядом и кладёт руку мне на плечо.

Невольно ёжусь. Неприятно. Атмосфера располагает бояться и трястись, но я с огромными усилиями держусь.

— О! Настроил, — говорит дяденька, и на экране высвечивается фотография Андрея Кирилловича.

Пошёл звонок.

Буквально пара гудков и Баринов отвечает.

— Где Милана? — вместо обычного приветствия сразу к делу.

Выглядит, кстати, Андрей Кириллович, не очень. Одежда на нём та же, что и вчера, под глазами круги, а в глазах волнение.

Чувствую, я выгляжу примерно так же, но это всё ерунда.

Пожалуйста, пусть они договорятся как можно быстрее.

— Ишь, какой резвый, — ухмыляется мужчина в малиновом пиджаке. — Вон нянька есть и хватит пока.

— Где. Моя. Дочь! — рычит Баринов так, что мне становится ещё неуютнее.

Не хотела бы я оказаться рядом в момент такой злости.

— Спит твоя дочь. Доволен? — сдаётся мой похититель. — Сам захотел в такую рань созваниваться.

— Покажи, — продолжает требовать Баринов.

На секундочку складывается впечатление, что вовсе не дядя из девяностых шантажист, а сам Андрей Кириллович.

— Достал, — вздыхает дяденька и даёт распоряжение охране.

Один из головорезов (и это не тот, что стоит за моей спиной), берёт ноутбук, несёт его к кровати и показывает в камеру, спящую Милашу. Пара секунд и компьютер снова перед своим владельцем.

— Теперь к делу, — сразу начинает мужчина в кресле.

— Чего ты хочешь? — цедит Баринов.

Опять ёжусь и веду плечом, желая скинуть с себя ненавистную клешню охраны. Не помогает. У меня вообще почему-то стойкое ощущение, что негатив отца Милаши направлен больше на меня, нежели на дяденьку. Хотя Баринов в мою сторону даже не смотрит.

— Ты знаешь, чего я хочу. Шестьдесят процентов.

— Хорошо. Я всё подпишу, только верни мне дочь! — сразу соглашается Андрей Кириллович.

— Во-о-от другое дело, — довольно тянет мужчина из девяностых. — А то был такой несговорчивый.

— Это можно было решить и вчера, зачем ждали до утра?

— А чтобы у тебя не осталось сомнений, — дяденька в малиновом пиджаке поднимается с кресла, берёт ноутбук и идёт на выход. — Теперь давай обсудим детали, — добавляет, выходя в коридор, и я слышу ещё несколько фраз, пока охрана следует за хозяином.

— Когда привезёшь девочку? — спрашивает отец Милаши.

— Только девочку, мне не послышалось? — переспрашивает мой похититель.

— Не послышалось, — коротко отвечает мистер деревяшка и дверь захлопывается.

Что?!

В ушах белый шум и я просто несколько минут гипнотизирую закрывшуюся створку.

А я? Как же я?

Из динамика ноутбука было отчётливо слышно, что Баринов ждёт обратно только Милашу, но...

Неужели я ему безразлична настолько, что мужчина готов вот так взять и бросить меня в логове похитителя?

Не верю. Отказываюсь верить.

— Милаша, зайка, просыпайся, — говорю малышке, ведь не хочу, чтобы её у меня отбирали в невменяемом состоянии.

Я не дура и всё понимаю. Раз Баринов сказал только дочь, значит, так и будет.

Остаётся