Чужие под одной фамилией - Александра Новикова

Надев носки, прошла в тесную ванную, ничего лишнего, только унитаз, ванна со шторкой, корзина для грязного белья, стиральная машина, и раковина с зеркалом. Сквозь крошечное окно под потолком пробивался бледный свет, делая всё нереальным. На раковине стояла старая кружка, а ней две зубные щётки, моя новая и его старая, потрёпанная, и тюбики пасты. На полках, за зеркалом мои крема уже вытесняли вещи Яна — даже его бритва сиротливо жалась в углу.

А если он будет ругаться, что я так много места занимаю?

С чего вдруг? Он же сам сказал, что бы я не переживала об этом.

Да, но, а вдруг...

Плеснула в лицо обжигающе-горячей водой, пока кожу не начало щипать. Умылась, почистила зубы, потом снова умылась, потом ещё раз. Смотря на своё отражение в зеркале, я с трудом себя узнавала. Наклонилась ближе, почти уткнувшись лицом в стекло. Под глазами — тёмные круги, такие, что никакой консилер до конца не спрячет. Под скулой, у уха небольшой бугорок, подкожный прыщик, а губы искусаны в мясо, и болят от малейшего прикосновения.

С кухни донёсся запах поджаренного хлеба, и бурчанье Яна. Выйдя из ванной, завернула на кухню и села за стол. Ян поставил на стол две тарелки и кружки. Ела медленно, считая каждый укус, словно если я закончу слишком быстро, эта тишина лопнет и утро просто исчезнет. Мы почти не разговаривали, и это было спасением. После всего случившегося, было трудно собрать себя воедино. Вернувшись в комнату, я осторожно прикрыла дверь, заметив, что стало чуть светлее.

Всё в порядке, всё будет хорошо.

С этими мыслями я открыла шкаф и начала собираться. Двадцать третье сентября, но сегодня обещали солнце, так что решила надеть короткую юбку, чёрные капронки и тонкий светлый свитер. В квартире Яна всего одно зеркало, в ванной, и оно не очень рассчитано на мой рост, так что приходится вставать на носочки, что, бы увидеть себя хотя бы по талию.

Закончив с одеждой, я подошла к комоду, где вчера бросила рюкзак. Пока собирала нужные тетрадки и учебники, взгляд зацепился за маленькую стопку фотографий на краю комода. Взяв их, начала рассматривать, где-то я с Тимом, тогда ещё я думала, что у нас всё серьёзно, и после школы мы обязательно поженимся. Как наивно. На другой я была с Алисой в парке. На третьей я в длинном синем платье, держу кубок вместе с Лерой, а сзади стоят ещё девочки из нашего коллектива.

Я резко схватила телефон.

Вторник...

— Можно? — тихо постучав в дверь уточнил Ян.

— Д... Да, конечно.

Он открыл дверь плавно, остановившись на пороге.

— Всё в порядке? — кивнул на стопку у меня в руках.

— Наверное, — я слишком резко дёрнула плечами. — Просто, сегодня репетиция… Ну... Должна быть.

— И ты не хочешь идти?

— Я не знаю... — опустив голову, я положила фотографии на место.

— Принцесса, ты не обязана что-либо делать, если не хочешь, — Ян шагнул ближе, стараясь поймать мой взгляд. — Хочешь, сходи на репетицию, не хочешь, не иди. Никто тебя не заставляет, ты можешь просто развернуться и уйти в любой момент. Это не делает тебя слабой или трусливой.

— Ты правда так думаешь? — встретившись взглядом спросила я.

— Конечно, — кивнул Ян. — Ты вообще никому ничего не должна, особенно если тебе хреново.

Я кивнула, и от его слов, мне действительно стало немного легче дышать.

Так спокойно, когда на тебя не давят...

Быстро взяв рюкзаки, и накинув куртки, мы вышли на лестничную клетку. Ян достал ключи и запер дверь, замок щёлкнул. Я сунула руки в карманы, и нащупав ключи, сжала их в ладони. Металл был холодным и впивался в кожу, но я не отпускала.

Вдруг они не от этой двери, он ведь всегда сам открывает и закрывает её, я ни разу не делала этого сама.

Мысль была глупая, навязчивая. Я резко перестала крутить ключи и вытащила руки из карманов. В лифте опять считала этажи на панели, с девятого до первого и обратно, это успокаивало. На улице мы шли рядом, не касаясь друг друга. Ян не пытался говорить без надобности, я — тоже. Ещё несколько дней назад мы почти не знали друг друга, а теперь мы женаты.

Четыре дня...

На улице было прохладно, Ян накинул капюшон на голову, я повторила за ним, и мы пошли в сторону остановки.

* * *

В школе было почти как вчера. Почти, потому что сегодня я уже знала, чего ждать. И всё равно каждый раз, когда кто-то оборачивался, у меня внутри всё сжималось. Они опять шушукались, но хотя бы не подползали вплотную, не говорили глупостей, не лезли со своим мнением. Уже прогресс.

Я сидела на последней парте у окна, справа проход и ещё два ряда парт, слева Ян, а впереди спины одноклассников. Но главное, никого нет сзади, нет вечных взглядов и смешков из-за спины. Тетрадь лежала открытой, ручка в пальцах, я выводила аккуратные строчки, пытаясь попасть в темп учителя, но мысли всё равно расползались. Иногда я ловила себя на том, что просто обвожу букву по кругу, уже в третий раз. Накручиваю её на место, где чернила и так слишком тёмные. Потом замечаю и резко ставлю точку, словно это спасает. Рядом Ян тихо сидел в телефоне, иногда чиркал что-то в тетради, иногда смотрел вокруг так спокойно, словно он наблюдает за природой в парке. Пару раз я даже забывала о его присутствии, он умел растворяться в пространстве так, чтобы не давить.

Я действительно старалась учиться, записывать, слушать, но большая часть уроков пролетала мимо меня. Вся голова забита мыслями, и как бы я ни старалась, мне не спрятаться от них.

Сегодня тренировка. А что я скажу? Что вообще надо говорить? Может делать вид, словно ничего не происходит? Нет, я лучше вообще не пойду. Чёрт, хватит. Соберись. Дыши. Не думай…

Учительница по английскому не понимающе посмотрела на нас с Яном, спросив почему я пересела. Мне даже рот открывать не пришлось, ведь кто-то из "заботливых" одноклассников ответил за меня:

— А они женаты, теперь всегда вместе.

Класс засмеялся, а учительница отступила, и я опять нырнула в мысли о тренировке. Прокручивая будущий диалог, каждую фразу, интонацию, но каждый раз в голове выходило что-то слишком жалкое, от чего меня начинало тошнить.

— Прекращай себя накручивать, — прошептал Ян.

— Я не… накручиваю.

Он приподнял