Это мы не проходили - Мугуа Хуан

Сюй Шэн на мгновение оцепенел, ударившись затылком о подушку.

Открыв глаза, он увидел прямо перед собой увеличенную версию своего собственного лица и окончательно проснулся:— Бля.

Шао Чжань одной рукой опёрся рядом с его ухом, с трудом оставляя несколько сантиметров расстояния. Но даже при этом они были слишком близко. Ранка в уголке его губ уже зажила, шрама не осталось.

Сюй Шэн уже собрался сказать «встань», как в дверь снова постучали.

Голос Хоу Цзюня:— Странно, брата Чжаня нет. Я помню, Сюй Шэн живёт напротив. Попробуем постучать — надо же вовлечь его в коллектив седьмого класса.

Сюй Шэн мысленно кричал: «Не надо нас вовлекать! Не надо так стараться!»

Поскольку общежитие не поменяли, а они с Шао Чжанем всё ещё валялись на кровати в позе, которую было трудно объяснить, дверь они так и не открыли.

Кроме того, что нужно было ходить на самоподготовку, следующие два дня Сюй Шэн вёл себя с Чжан Фэном в стиле: «Мне неинтересно, мне совсем неинтересно, кто обращает на такое внимание — тот дурак».

Чжан Фэн устал выпрашивать у него голос:— Нет у тебя сердца, Сюй Шэн! Нет у тебя сердца! Тебе что, сложно за меня проголосовать?

Сюй Шэн же думал: «У меня всего один голос в день. Если я отдам его тебе, что мне делать с собой?»

Каждый день после каллиграфии, перед сном, Сюй Шэн заглядывал в голосование. И, внутренне сопротивляясь, но с телом, честно выполнявшим команду, отдавал голос самому себе.

В этом году голосование было ещё более ожесточённым, чем в прошлые разы. Сюй Шэн обращал на него внимание только ради того, чтобы ежедневно голосовать за себя. Но даже так он заметил, что голосование постепенно превращается в состязание между ним и Шао Чжанем, и масштабы его росли.

Разрыв в голосах между ними был небольшим.

На второй день Сюй Шэн зашёл и обнаружил, что его голоса почти догнали первое место.

Тогда поклонники первого места за ночь активизировались и снова оторвались. Когда количество голосов у обоих кандидатов перевалило за десять тысяч, ситуация стала очевидной: в школе физически не могло быть столько учеников. Эти ребята всерьёз заводили мультиаккаунты, лишь бы победить.

В итоге всё превратилось в войну на истощение.

Обе стороны явно демонстрировали враждебность.

501-й пост: «Бог учёбы!! Посмотрите на нашего бога учёбы! Разве бог учёбы недостаточно красив? Разве у него мало наград? Голосовать за Сюй Шэна? Сюй Шэн спит на уроках, гуляет, дерётся, не учится — у такого человека нет будущего!»

502-й: «Согласен!»

503-й: «Врёте вы всё! Наш школьный хулиган и в гуманитарии (покаяния пишет более-менее), и в бою хорош (один против пятерых), и ораторским мастерством обладает (читает покаяния). Вкладывайтесь — не прогадаете».

Сюй Шэн:— …

«Талантливый» кандидат Сюй Шэн, владеющий и боевыми искусствами, и ораторским мастерством, пробормотал себе под нос:— …Что за чушь?

В окно задувал лёгкий ветерок. Сюй Шэн лежал на кровати, проскроллил сообщения до 500-го и вышел.

Перед тем как выйти, в строке уведомлений появилось новое сообщение.

[Мама]: Вчера убиралась в твоей комнате и нашла твой детский дневник.

Следом шла фотография — кривые каракули, явно только что научившегося писать ребёнка, но старательные. Можно было разобрать первые два слова «Сегодня».

[Мама]: Приедешь на следующей неделе?

Они не общались неделю. Это сообщение вместе с фотографией было молчаливым проявлением слабости с её стороны, первым шагом к преодолению молчания.

Сюй Шэн долго не двигался. Только когда экран почти погас, он вздохнул и ответил:— Посмотрим.

Раз уж до этого дошло, никто из них уже не надеялся проснуться и оказаться на своих местах.

Да что там — поменяться! За столько дней они даже закономерности не уловили.

В то же самое время в голове Шао Чжаня тоже крутилась эта мысль: «Частота, триггеры, принципы возникновения — ничего не известно и не из чего исходить».

Новая неделя началась в разгар жаркого голосования за самого красивого парня школы.

Из-за того, что голосование вышло из берегов, и в течение двух ночей фанаты заводили мультиаккаунты, эта тема активно обсуждалась и в частном порядке.

Староста и физорг были дежурными. Когда Сюй Шэн заходил в класс, Тань Кай как раз тащил швабру из туалета:— Брат Чжань, доброе утро.

Сюй Шэн остановился, посторонился, пропуская его вперёд:— Доброе.

Тань Кай сейчас относился к богу учёбы с полнейшим уважением. Заходя, он сказал:— Не волнуйся. Я буду за тебя голосовать. Мы с Хоу Ге вчера вечером ещё десять мультиаккаунтов завели! Противник очень жёстко наседал, чуть не отжали.

Тут Тань Кай вспомнил ещё кое-что и понизил голос:— Только ты это, ни в коем случае не рассказывай Сюй Шэну… Мы за него не голосуем — не потому что у нас к нему претензии.

Сюй Шэн:— ?

Только когда Тань Кай, волоча швабру, зашёл в класс, Сюй Шэн понял, что это за голосование.

И чего они лезут?

И почему за него не голосуют?!

После того как Сюй Шэн снял с себя обязанности старосты, ему стало намного легче. Не нужно было по утрам сдавать работы — меньше контактов с учителями, меньше риска. На нём осталась только одна призрачная должность — дежурный по дисциплине. О том, что он дежурный, Сюй Шэн узнал, только когда Мэн Говэй после урока ему об этом сказал. То, что Шао Чжань постоянно за ним следил и вмешивался, с этой должностью «дежурного по дисциплине» встало на свои места.

Шао Чжань зашёл в класс на несколько минут позже.

Сегодня на нём была чёрная толстовка с капюшоном. На этот раз без рисунков — только две строчки букв на спине. Ткань тонкая и свободная, при ходьбе слегка обрисовывала стройную фигуру юноши.

Раньше Сюй Шэн любил надевать эту вещь, когда сворачивался калачиком на месте и спал. Капюшон закрывал пол-лица и защищал от солнца.

«Сюй Шэн» по-прежнему выглядел так, будто был не отсюда. Единственное отличие: когда он проходил мимо ученика с первой парты, тот с трепетом и искренностью сказал ему:— Доброе утро.

Хоу Цзюнь стирал с доски. Он боялся, что Сюй Шэн не услышал, и, опасаясь, что хулиган слишком стесняется, повторил ещё раз:— Товарищ Сюй Шэн, доброе утро.

Шао Чжань взглянул на него. Когда он молчал, его брови и глаза, казалось, вырисовывали почти резкие линии, подавляя врождённую «плохость» этой внешности. Спустя мгновение