Королевская жатва - Анна Сергеевна Платунова

— Нет больше высочеств! Говори ей просто Рин!

Знакомые голоса!

— Элси? Лиззи? Вы как здесь? — выдохнула я, чувствуя, как щиплет в носу от подступающих слез.

Осколки прошлой жизни… Мои бывшие служанки, вот только взгляды теперь непокорные и злые, по крайней мере у Лиззи; Элси все же глядела с сочувствием.

— У вас все хорошо? — спросила я, не получив ответа на предыдущий вопрос.

— Да уж получше, чем у вас. У тебя, — фыркнула Лиззи. — Раздевайся да залазь в ванну. Мы поможем по старой памяти. Вы ведь, бедолаги, даже сами помыться не можете.

— Я могу сама помыться! — вспыхнула я от негодования. — Сама справлюсь! Мне только…

Я посмотрела на свою перепачканную в грязи, мокрую и драную сорочку, в которой спасалась через окно, кажется, вечность тому назад, а на самом деле только вчера.

— Мне нужна сменная одежда! В моих покоях что-то должно остаться. Принесите, будьте добры.

Я была вежлива. Я и раньше их никогда не обижала, клянусь Творцом, так откуда столько презрения во взгляде Лиззи? Элси ей не перечила, уставилась в пол.

— Принесем, — хмыкнула Лиззи.

— И расческу!

Пока они ходили, я забралась в ванну и откинулась на спинку, не веря своему счастью. Как тепло, хорошо, боль из онемевших суставов уходит. И хотя синяки и ссадины смыть не получится, я хотя бы предстану перед Корвином в приличном виде.

Рано я радовалась. Лиззи вернулась одна и принесла тонкий пеньюар и полупрозрачную накидку. Я и не помнила, что в моем гардеробе имеется этот ужас.

— Мне нужно платье! — воскликнула я.

— Осталось только это, — пожала плечами бывшая служанка. — Девочки платья разобрали, имеют право, вам они теперь не нужны. А это бесстыдство никто забирать не стал, это для всяких распущенных девиц.

Лиззи, славная Лиззи, которая всегда вежливо улыбалась и выполняла все мои прихоти, смотрела с ехидной улыбочкой. Не было ни малейшей возможности узнать, правду она говорит или притащила этот полупрозрачный пеньюар в отместку за что-то.

— За что ты так со мной? — тихо спросила я.

— Как так, Рин? Обычно себя веду.

Остренькая мордашка Лиззи лучилась радостью, хотя она и сжимала губы, чтобы скрыть ее. «Так тебе и надо!» — говорил ее взгляд.

Так и пришлось нацепить на себя пеньюар: он толком не скрывал ни тела, ни синяков на коже. Я расчесалась и заплела косу вокруг головы, спасибо Мелли, что научила меня. Говорила, что однажды мне это может пригодиться. Вот и пригодилось, нянюшка…

Я пришла в бывшую гостиную отца, уселась, укутавшись в оторванную портьеру.

Или у генерала Райдера слишком много дел, чтобы со всех ног бежать к пленной принцессе. Или… Что же, он давно искал возможность поквитаться за все и теперь отыграется по полной. Я знала, почему он не торопится: ожидание выматывает жертву, заставляет терять голову, трястись от страха. Это худшая пытка, чем раскаленные щипцы.

И надо сказать, расчет сработал. Я накручивала себя с каждой минутой все больше. В какой-то миг поймала себя у распахнутого окна: стоит ли ждать казни, если вот он — выход…

Нет, не выход! Я еще жива. И буду цепляться за эту жизнь изо всех сил!

Распахнулась дверь, и мой персональный кошмар переступил порог.

— Корвин.

— Рин.

— Знакомый дерзкий взгляд. Испугана, но не сломлена.

— Я не боюсь!

— Это пока.

Глава 25

Глава 25

Корвин смотрел мне в глаза, потом опустил взгляд ниже, увидел, во что я одета, и черные брови взлетели вверх.

— Это что? — отчеканил он.

Я вздрогнула и запахнула полупрозрачные полы накидки, как будто от этого мое обнаженное тело под тканью, мои синяки и ссадины станут менее заметны.

— Это — месть моей бывшей служанки, — резко ответила я, чувствуя себя голой и беззащитной.

Кто тут буквально мгновение назад думал очаровать мужской взгляд женскими прелестями? Ненадолго же меня хватило.

— Не знаю, за что она мне мстит, видимо, за то, что я родилась принцессой. Впрочем, ты ее понимаешь, Корвин. Ты тоже не жалуешь принцесс.

Я больше не собиралась притворяться. Вот такая я, какая есть: острая на язык и непокорная. Чего мне бояться, если завтра меня все равно казнят на площади перед людьми.

Я сердито огляделась в поисках изодранной портьеры — моего импровизированного пледа: я скинула ее, когда бросилась к окну. Портьера валялась у кресла, я подняла ее, отряхнула и завернулась от шеи до пят. Вот, так гораздо лучше. Теперь я тоже в броне, Корвин.

— Могу я попросить тебя об одолжении? — спросила я.

Он чуть наклонил голову, мол, говори.

— Не уверена, что палач хорошо наточит свой топор. Знаешь, бывали случаи, когда голову удавалось отрубить не с первого раза. Не хочется оказаться на месте тех несчастных, хотя, уверена, народ такая казнь развлечет. Так вот… Сделай это сам, Корвин. Жек недолго мучился, раз — и готово. Я тоже так хочу!

Я задрала подбородок и уставилась в черные глазищи, смотревшие на меня с прищуром.

— Пытаешься забраться ко мне в голову? Думаешь, снова манипулирую тобой. Честно, я так устала от этого всего. Хоть на том свете отдохну!

— Кто бы тебе дал, — глухо сказал он.

— В смысле?..

Вопрос повис в воздухе. Корвин с остервенением захлопнул окно, будто оно перед ним в чем-то провинилось, и молча ушел, пока я таращилась ему вслед.

Вернулся через несколько минут с подносом, на котором стоял чайник, исходящий паром. Чайник из тонкого фарфора с золотыми узорами. Когда-то в нем подавали горячий напиток отцу… У чайника оказался скол на носике, а крышки и вовсе не было. Еще на подносе стояла фарфоровая чашка из другого набора, и жестяная походная кружка, наверное, самого Корвина Райдера. Тут же, без всякой тарелки, лежали кое-как порезанные куски хлеба с ветчиной.

Я проводила взглядом Корвина, прошедшего мимо меня к столику у холодного камина. Жрать собирается, сволочь. Потянула носом. Ветчина пахла умопомрачительно вкусно, особенно после бессонной ночи, долгой дороги и потраченной нервной энергии.

Корвин бросил короткий взгляд из-за плеча, кивнул, подзывая меня.

— Ешь.

Разлил дымящийся чай по чашкам. Взял свою и уселся на деревянный армейский ящик, выглядящий чужеродным элементом в королевских покоях, пусть и