Все приключения Ивидель Астер - Анна Сергеевна Сокол

я чуть не последовало данному много веков назад совету. Что-то прокричала Дженнет, запричитала Мэри. Я забыла, как дышать, когда тьма подобралась прямо к моим ладоням. Ещё миг и она коснётся кончиков пальцев, а потом я упаду её плотную черноту…

В отчаянии я подняла голову и успела увидеть, как князь оторвал ладони от пола, который под его руками уже стал чёрным. Поднял и посмотрел на расползающуюся по коже тьму. Встряхнул кистью, а потом в отчаянной, но такой понятной мне попытке, схватил свой клинок и одним движением вогнал его в трещину, совсем как его предок. Жест на грани отчаяния, жест защиты, словно тьма была противником, которого можно сразить.

«По праву сильного», – вспыхнула надпись на клинке. И погасла.

Что-то загрохотало. Сперва вдалеке, а потом все ближе и ближе. На этот раз зал стихий вздрогнул весь. Тьма коснулась моего среднего пальца и ладони Кристофера. Странно, но чернота была холодной, как вода в ручье.

Мой испуганный крик потонул в грохоте. С потолка сорвался кусок мрамора, упал и разлетелся на множество осколков. Закричала серая жрица, а вместе с ней и Гэли. Тьма обхватила мою ладонь, и я поняла, что сейчас тоже закричу не хуже ярмарочного зазывалы. Второй кусок мрамора с потолка упал прямо в черноту и тихо исчез в ней.

Мрамор вспыхнул снова. Он вспыхнул везде, даже под тьмой, делай её почти прозрачной, почти невидимой. Третий осколок мрамора упал рядом с Кристофером, четвёртый – за моей спиной. Я ощутила жалящие уколы в шею и один весьма ощутимый в спину, когда осколки брызнули в разные стороны. На большее моего самообладания не хватило. Я собрала зерна изменений, заставив их рассеяться. С трудом подняла руки, стараясь стряхнуть с кожи тьму. Какой-то камень ударил меня в спину, едва не опрокинув во тьму, которая сейчас как никогда напоминала разлитые на полу чернила. Крис успел схватить меня за руки и прижать к себе.

Зал покрывался трещинами. Стены, пол, колонны – всё рассыпалось на маленькие кусочки, с потолка падали целые пласты. Казалось, мир вокруг нас разваливается на части. Я не хотела этого видеть, не хотела видеть нашего конца, пусть это было малодушно. Я уткнулась в грудь Крису, и тут...

Все кончилось. Вот так в один момент. Расползающийся под ногами пол замер, грохот затих. В первый момент даже показалось, что я попросту оглохла, такой пронзительной оказалась тишина.

Я подняла голову. Тьма, выжженная сиянием мрамора, исчезла, испарилась, как вода в забытом на очаге котелке. А ещё… Зала стихий больше не существовало. Не было ни потолка, ни пола, ни колонн. Остался только пол и светлеющее над нами небо, на котором белая Ио уже сделала первый шаг в сторону и нарушила ровный строй глаз Дев. Парад лун закончился.

Тусклый предрассветный свет померк, когда его загородил вытянутый шар дирижабля. Дверь гондолы открылась, и мы увидели Йена Виттерна.

– Почему мне всегда приходится бегать за вами? – непонятно у кого спросил учитель.

Я услышала тихий смех и с удивлением поняла, что смеялся Мэрдок.

Хоторн поднял покрасневшие ладони от усыпанного осколками пола. На потрескавшемся мраморе остались оттиски его рук. Как и мои. Как и Криса и всех тех, кто был сегодня в этом зале. Кто участвовал в новом ритуале.

– И пусть потомки гадают, что здесь произошло и почему вместо отпечатка руки в одном месте след железный клешни, – произнёс Альберт и тоже рассмеялся. Его смех, как всегда, напоминал смех сумасшедшего, правда, сегодня это уже никого не пугало.

Задача 9. Дополнительное задание, не обязательное к исполнению

– Вы уверены, мысс Ывыдель ? – в третий раз спросила Аньес. А я в третий раз посмотрела на колье в её руках. Алые рубины прекрасно сочетались с моим персиковым платьем. Раньше моим единственным украшением был пояс с компонентами, сейчас без него я чувствовала себя раздетой.

Я перевела взгляд на язычок огня, что танцевал в свече. Но пламя осталось равнодушным к моей внутренней мольбе.

– Мысс Ывы?

– Уверена, Аньес.

Я взяла из шкатулки кольцо – подарок бабушки и надела на палец. Матушкина горничная застегнула колье на моей шее.

Теперь я могла носить любые украшения. Слабое утешение. Вряд ли камни смогут когда-нибудь заменить мне магию.

– Иви, поторопись, – сказал заглянувший в будуар Илберт. - Папенька уже копытом бьёт, словно племенной жеребец. – Брат закатил глаза. – Первый приём у князя, а мы опаздываем.

– На такие приемы принято опаздывать, – проговорила я, поднимаясь и натягивая перчатки.

– Вот-вот, – брат подал мне руку, – поэтому маменька само спокойствие.

На пороге комнаты я оглянулась. Аньес задувала свечи. Показалось или пламя все же дрогнуло, когда я мысленно потянулась к нему?

Экипаж невыносимо трясло. Я устроилась напротив матушки, которая то и дело отодвигала занавеску и выглядывала в окно. Льеж не спал, Льеж был взбудоражен, Льеж праздновал возвращения государя из многолетнего затворничества. Трактиры были полны народу. Ресторации светились огнями. Торговцы шныряли по улицам до поздней ночи. Как карманники. Народ кутил. Народ праздновал.

– Объявление о помолвке появится на странице Льежского глашатая через два дня, а до тех пор будь добра, веди себя прилично.

– Сибил, – покачал головой папенька.

– Стало быть, после объявления Иви может забыть о приличиях? – иронично уточнил брат.

– Прекрати, – осадил его папенька, а маменька тем временем продолжила:

– Максаим, она иногда так смотрит на этого Муньера, что мне хочется хлопнуть её по голове веером. А ещё лучше окатить водой. – Она вздохнула. – Я хотела объявить о помолвке на дни Посвящения Дев в начале лета, но эта дата оказалась занятой. Ты только подумай, Максаим, занятой! – Она снова выглянула в окно, и со вздохом добавила: – Как хорошо, что ты не успел объявить о помолвке с Хоторном, только скандала нам и не хватало.

Ильберт едва заметно улыбался. Все случившееся заставило маменьку на какое-то время забыть о матримониальных планах на его счёт.

Доехали мы быстро, дольше стояли в очереди из таких же экипажей, полностью занявших подъезд к дворцу. Никто не отважился отклонить приглашение государя. Никто не решился пропустить событие года. Первый бал, устроенный не только для знати. Были приглашены представители ремесленных и торговых гильдий, бургомистры, офицеры, даже крупные лавочники и выдающиеся мастера… Все, кто был готов засвидетельствовать вернувшемуся затворнику свое