Любимая жена-попаданка для герцога - Ульяна Соболева

Принцесса Изольда.

Мне понадобилось всё моё профессиональное самообладание, чтобы не выругаться вслух.

Она была... истощена. Бледная как смерть, с синевой под глазами, с впавшими щеками. Светлые волосы спутаны на подушке, тонкие руки лежат поверх одеяла.

Она выглядела как призрак самой себя.

Но когда она открыла глаза — серые, яркие, полные ума, — я увидела, что огонь внутри еще не погас.

— Эдвард, — её голос был слабым, но в нём звучала радость. — Ты вернулся. Я думала…

— Думала, что я оставлю тебя? — он опустился на колени рядом с кроватью, взяв её руку. — Никогда. Я привёз лучшую целительницу, какую смог найти.

Изольда посмотрела на меня, и я увидела, как её взгляд становится острым, оценивающим.

— Вы — герцогиня Вайнерис? — спросила она. — Та, что спасла короля от брюшного тифа за десять дней?

— Слухи преувеличивают, — ответила я, подходя ближе. — Это были не совсем десять дней. И он был не совсем при смерти. Ну, почти при смерти.

Она слабо улыбнулась.

— скромность не ваша сильная сторона?

— Я врач, — пожала я плечами. — Моя сильная сторона — спасать жизни.

Скромность оставлю монахиням.

На этот раз она рассмеялась — тихо, прерывисто, и смех перешёл в кашель.

Болезненный, глубокий, раздирающий грудь.

Я мгновенно переключилась в профессиональный режим.

— Принцесса, мне нужно вас осмотреть, — сказала я, доставая из сумки чистую ткань. — Как давно у вас этот кашель?

— Три месяца, — ответила она, когда приступ прошёл. — Сначала был просто лёгкий кашель. Я думала, простуда. Потом стал усиливаться. Появилась кровь.

— Высокая температура по вечерам?

— да. И ночная потливость. Просыпаюсь мокрая, как после купания.

— Потеря веса?

— Я похудела на два размера платья.

— Боли в груди при кашле или дыхании?

— Постоянно.

Я прощупала её шею — лимфоузлы увеличены. Приложила ухо к груди, прослушивая дыхание. Хрипы. Характерные, зловещие хрипы в верхней части лёгких.

Туберкулёз. Чахотка. Белая смерть. Болезнь, которая убивала королей и нищих с одинаковой лёгкостью.

Но. Стадия средняя. Не запущенная. Ещё можно лечить.

Я отстранилась, складывая инструменты обратно в сумку.

— Диагноз? — Изольда смотрела на меня с той смесью надежды и страха, которую я видела у многих пациентов.

— Туберкулёз, — честно ответила я. — В средней стадии. Болезнь серьёзная, но излечимая.

— Излечимая? — Эдвард вскочил на ноги. — Вы уверены?

— Абсолютно, — я повернулась к нему. — Но лечение будет долгим. Месяцы, возможно, полгода. Принцессе понадобится полная изоляция, строгий режим, правильное питание и мои лекарства в точных дозах.

— Изоляция? — переспросила Изольда.

— Туберкулёз заразен, — объяснила я. — Передаётся воздушно-капельным путём — через кашель, чихание. Вам нельзя контактировать с другими людьми, чтобы не заразить их. Только я, ваш брат и специально обученные слуги.

— Но отец..

— Ваш отец может навещать вас, соблюдая меры предосторожности, — перебила я. — Но это необходимо. Иначе половина дворца заболеет.

Эдвард побледнел

— Боже, мы с ней виделись каждый день.

— Тогда вам тоже нужно будет регулярно проходить осмотр, — сказала я. — На всякий случай.

Изольда закрыла глаза, и я видела, как по её щеке скатилась слеза.

— я не хочу умирать, — прошептала она. — У меня столько планов... я хотела учиться, путешествовать, лечить людей.

Я села на край кровати, взяв её холодную руку в свою.

— И вы будете, — твёрдо сказала я. — Вы выздоровеете, принцесса. Я обещаю. Но вы должны слушаться всех моих указаний. Пить лекарства по расписанию, соблюдать режим, не перенапрягаться. Договорились?

Она открыла глаза — в них появился огонёк надежды.

— Вы… вы действительно верите, что я выживу?

— Я не просто верю, — улыбнулась я. — Я знаю. Я уже спасала людей от этой болезни. И вы не исключение.

— Как? — внезапно спросила она, приподнимаясь на локте. — Как вы лечите туберкулёз? Наши лекари говорили, что это неизлечимо, что это божье наказание.

— Ваши лекари идиоты, — отрезала я. — Извините за прямоту. Туберкулёз вызывается бактериями — крошечными организмами, которые поражают лёгкие. У меня есть лекарство, которое убивает эти бактерии.

— Бактерии? — её глаза загорелись любопытством. — Я читала о теории, что болезни вызывают невидимые существа, но это считалось ересью.

— Это не ересь, это наука, — я почувствовала, как между нами возникает связь.

Встреча умов. — И когда вы выздоровеете, я с радостью расскажу вам всё об этом.

— Когда я выздоровею. — повторила она, пробуя слова на вкус. — Звучит как мечта.

— это станет реальностью, — заверила я.

Дверь распахнулась, и в комнату ворвался король Альдред в сопровождении троих мужчин в тёмных мантиях — королевские лекари, судя по их самодовольным лицам и атмосфере превосходства, которую они излучали как дешёвый одеколон.

— Итак? — потребовал король. — Диагноз?

— Туберкулёз в средней стадии, — повторила я, поднимаясь. — Излечим при правильном лечении.

Самый старший из лекарей — седобородый мужчина с лицом, которое видело слишком много смертей и перестало на них реагировать — фыркнул.

— Чепуха, — объявил он. — Туберкулёз неизлечим. Это всем известно.

— Вам известно, — поправила я. — Мне известно обратное. Потому что я лечила эту болезнь и добивалась успеха.

— Абсурд, — второй лекарь покачал головой. — Чахотка — это наказание за грехи, дисбаланс гуморов.

— чахока — это инфекционное заболевание, вызываемое бактерией Mycobacterium tuberculosis, — перебила я, переходя в атаку. — Которая поражает лёгкие, размножается там и разрушает лёгочную ткань. Никаких гуморов, никаких наказаний. Просто биология.

Тишина. Все трое уставились на меня так, словно я говорила на древнем шумерском.

— Микобактерия.. что? — переспросил третий лекарь.

— Неважно, — махнула я рукой. — Главное, что у меня есть лекарство, которое работает.

— и вы откажетесь поделиться рецептом? — ехидно спросил седобородый. — Как удобно. Чудодейственное средство, которое никто не может проверить.

— Я откажусь давать вам рецепт, потому что вы его неправильно используете, —твёрдо сказала я. — Вы начнёте давать его от любой болезни, увеличивать дозы, смешивать с вашими дурацкими отварами. И убьёте больше людей, чем спасёте.

— Какая дерзости — взорвался второй лекарь. — Вы оскорбляете нашу профессию!

— я констатирую