Разведенка - Маргарита Аркадьевна Климова

— Если мы с тобой договоримся, то каждый останется при своём, — намекнула ему на заманчивое предложение.

— Хорошо. Где? Во сколько?

— Наберу тебя, когда закончу с делами, — усмехнулась, поражаясь своей полной неспособности видеть гниль в людях. Вот же она, вонью лезет в глаза, а я всё ищу им оправдание надеясь узреть крупицы чего-то хорошего. — Эдуард, если ты не расслышал, то повторю. Я с детьми. Они соскучились. Вспомни о своих отцовских обязанностях и купи им что-нибудь в подарок.

— Да понял я, — зло огрызнулся, гремя чем-то в своём пространстве. — У меня окно с двух до половины четвёртого.

— Позвоню, когда закончу с делами, — повторила, игнорируя временные рамки, которыми Корольков в очередной раз решил поманипулировать, и сбросила вызов. Ничего, отменит лекции, потрахушки, назначенные встречи и придёт в удобное для меня время.

Глава 37

Ночь прошла в каком-то адовом кошмаре, и я была рада утреннему ору петухов. Они как будто выдернули меня из пекла, возвращая в зону спокойствия. Наверное, в мир Морфея перенеслось всё напряжение прошедшего дня, вылившееся в бредовые сновидения.

В них я бесконечное количество раз рожала, и с каждой попыткой отогнуть уголок пелёнки и взглянуть на кроху вместо скуксившегося личика новорождённого больная фантазия подставляла рожи обидчиков. А грудничковый писк трансформировался в демонический смех. Там даже засветились Димка с Фисой, наводя меня на неприятные мысли. Знали? Были заодно? Развлеклись за счёт непроходимой дуры?

Что ж, я могла только стиснуть зубы и переть вперёд, упрямо сокращая расстояние между мной и целью. Простая такая цель — послать всех нахер и спрятаться у мамы.

Завтрак решила пропустить, не мучая всех сонным ковырянием в каше. Напилила бутерброды, наполнила термос сладким чаем, прогрела машину. Ларчика одела и перенесла в салон не будя, а Ромку пришлось растормошить — тяжеловат стал для меня.

Прибыв на место, написала Эдику, что жду его через полтора часа в кофейне. С паспортами закончили впритык. Влетев в кафе, сразу нашла горе-мужа. Он занял стол у окна и сидел как в том фильме — в руке веник цветов, на столе пиалки с мороженым. Подойдя ближе, заметила на спинках стульев яркие пакеты из детского магазина. Всё же услышал. Не совсем конченный человек.

— Папа…

— Папа…

Радостный крик прокатился по стенам, и ребятня сорвалась к отцу. Правда, если Ларка со всей детской непосредственностью летела прямо ему в объятия, то Ромка затормозил и остаток пути чинно прошёл, в конце подав отцу руку. То ли вспомнил, что папка никогда не любил тискаться, то ли Рус оказал на него более сильное влияние, чем казалось со стороны.

— Подросли-то как, — неловко потрепал их Эдик по шапкам и сразу всучил подарки, чтобы занять. — Давай ускоримся. Перенёс лекции, но педсовет никто не отменял.

Не стала уточнять о каком педсовете идёт речь. С незапамятных времён педсоветы, командировки и конференции вызывали у меня стойкое отторжение.

Раздела дочку и потормошила сына, напомнив, что надо снять куртку, придвинула к ним креманки, заказала себе кофе и грушевый штрудель, с укором взглянув на Эдуарда. Мы, конечно, разводимся, но вежливость и благодарность за детей никто не отменял.

— Надеюсь, тебя не затруднит оплатить счёт? — всё же воткнула шпильку, отламывая и всовывая в рот кусок пирога.

— С твоим адвокатом, решившим ободрать меня как липу, не уверен, — пожал плечами Эд, вспомнил о венике в руке и ткнул мне его в грудь, несильно хлестнув длинными лепестками хризантем по щеке. — собираюсь влезть в кредит. Придётся экономить.

— Не придётся, если нам удастся договориться, — прищурилась, отхлебнула сладкую пенку и хитро подмигнула поверх чашки. — Готова отказаться от автомобиля, компенсаций и даже от алиментов, если ты сделаешь заверенную нотариально доверенность на вывоз мной детей заграницу. Хочу съездить в отпуск к маме. Давно не видела её. Соскучилась. Да и она сто лет просит привезти к ней внуков.

— А самим им не проще сюда прилететь? — недоверчиво поинтересовался Эд, что-то заподозрив.

— Дирк не может оставить ферму, а мама без него никуда не поедет, — уточнила с ленцой в голосе. — Да и работы у них там много. Запускают новый свинарник.

— Давай дождёмся новогодних каникул и съездим вместе, — упрямо гнул свою линию Корольков, цедя мелкими глотками чёрную горечь.

— Конечно давай. Мама как раз успеет нож для разделки свиных тушь наточить, — кивнула, опрокинула остатки капучино в рот и демонстративно полезла в кошелёк. — Я оплачу. Кредит тебе, скорее всего, понадобится.

— Люсь, — дёрнулся Эдуард, задевая пальцами чашку и опрокидывая её на скатерть. На белом полотне сразу расползлась заковыристая клякса, напоминая мне о разлетающейся на осколки кружке, врезавшейся в ту ночь в стену. По тому, как дёрнулся кадык бывшего, ему тоже вспомнился тот случай. — Чего ты сразу обижаешься, спешишь куда-то. Давай посидим немного. Закажи себе и детям мороженое.

— Нам ещё домой возвращаться, — отодвинула свою посуду от греха подальше. — Послушай, Эд. Ты можешь сколько угодно водить хоровод и предлагать, как всегда, удобоваримые для тебя варианты. И на ёлку влезть, и зад не ободрать. Сейчас не прокатит. Либо мы идём к нотариусу и делаем доверенность, либо Анфиса Фроловна продолжает накручивать счётчик. Поверь, с такими исходными данными тебе придётся ещё и компенсацию за потерянное жильё мне годами платить.

— Ты стала очень жестокой, Люся, — качнул головой Эдуард, как будто не верил в такое резкое преображение. — Раньше старалась скруглить углы, смягчить подачу, а сейчас сама нарываешься и грубишь.

— Раньше я, разве что, тебе жопу не подтирала. И чаще всего себе в ущерб, — ухмыльнулась, на мгновение проваливаясь в это «раньше». Бррр. — А сейчас я живу для себя и детей. Мне больше не надо круглить и мягчить.

— Всё не можешь меня простить, Людмила Андреевна, — растянул свою фирменную улыбочку Эдик, играя ямочками. Точно. Шесть лет назад именно на них я позарилась. — Любишь ещё.

— Кто ж прощает такие унижения, Эдуард Владимирович? — не менее широко улыбнулась, аж до пульсирующей боли в висках. — Ты умудрился за какую-то неделю меня в таком количестве грязи вывалять, что я её до сих пор палками её отбиваю. Всё, Эд. Времени у нас больше нет. Встретимся во вторник. Не уверена, правда, что смогу присутствовать на суде. Работа, знаешь ли.

— Хочешь забрать у меня детей? — перестал скалиться Корольков, навешивая на лицо маску серьёзности.

— Начнём с того, что они тебе не сильно нужны, — потёрла переносицу, с усилием зажмуриваясь. — Ты никогда не проявлял отцовских чувств. Удивительно, что