Король моей школы - Лисса Джонс

«Ты все еще в меня влюблена».

Откидываюсь на мягкую спинку дивана и с ненавистью к себе выдыхаю.

Это не была любовь. Это не могла быть она! Просто... Мы всего лишь были детьми.

Лето после окончания 4 класса

Палящее солнце заставляет мир быть невозможно ярким.

Мокрые ладони Фила все еще накрывают мои. Мы вместе держим потрепанный мячик, и мне кажется, будто это не просто детская игра. Здесь, на заброшенной площадке, в зной и духоту, среди дрожащего от жары воздуха и пыли совершается таинство или ритуал. Что-то волшебное, что нельзя объяснить словами.

— Не бойся. Мы же вместе, — в этот момент улыбка его сияет ярче, чем полуденное южное солнце. — Все будет хорошо.

Безветренная сухость заставляет облизнуть пересохшие губы.

— Почему ты всегда говоришь, что всё будет хорошо?

*текст стихов Авроры написан специально для этой героини

Глава 21. Когда все сломалось

Аврора

Лето после окончания 4 класса

— Почему ты всегда говоришь, что всё будет хорошо?

Фил наклоняется, пытаясь поймать мой взгляд, но я не сдаюсь. Смотрю на ссадины на его костяшках.

— А почему нет? Мы же вместе. Значит будет.

Полуденная тишина. Где-то далеко-далеко кричат чайки. Пора бы нам вернуться в отель.

— А если я ослепну, Фил? — Слова выскакивают как вырвавшиеся из клетки воробушки.

— Почему ты...

— Не знаю, — перебиваю, чувствуя, как липкий, холодный страх посреди жаркого дня заползает в грудь. Его пальцы сжимаются сильнее. А я не знаю-не знаю! Не думаю об этом по-настоящему: просто безумно боюсь когда-нибудь открыть глаза и не увидеть ничего. Ни очертаний его лица, ни маминых морщинок, ни папиных глаз. Боюсь видеть лишь океан размазанных красок.

Что со мной не так? Почему мои глаза сломаны? Будут ли они видеть ещё хуже?

— Ну... есть, наверное, операции! — Голос дрожит, будто он тоже боится, но очень старается этого не показать. — Вырастешь, сделаешь и…

Раз — Фил вырывает мяч. Два — бросает мне за спину. Три — хватает за плечи.

— Всё будет хорошо!

— Ты опять это сказал, — оказываюсь в самых крепких на свете объятиях.

— А ты тоже говори! — Выдыхает в макушку. — Давай-давай! Повтори.

И я повторяю. Тихо. Ему на ухо. Как обещание.

«Все будет хорошо».

После Фил уговаривает меня сыграть. Сам исправно попадает по желтому объявлению на стене будки, а я просто швыряю мяч, как могу: мимо, но он упрямо повторяет, что я не заметила, как попала. Фил ужасно врет. Не правдоподобно.

— Последний раз, Ава! — Вытирая потный лоб, он отходит назад. — Давай ногой прям! Три! Два! Один!

Разгоняюсь и бью со всей силы, как заправский футболист, и…

— ДА-А-А!!! — Фил отрывает меня от земли. Я обнимаю его за шею, мы кружимся. Визжу и смеюсь одновременно, потому что сейчас точно попала!

— Эй, жених и невеста! Вы в курсе, что наш мяч взяли?

На этой фразе воспоминания превращаются в кошмар. Последнее, что отчетливо помню: ноги касаются земли. Перед носом — спина Филиппа, загородившего меня собой.

Их было трое. Подростки старше.

Что им нужно было от нас? Может, повод самоутвердиться. Может, деньги, которых у нас с собой не было. А может им было весело разрушать нашу дружбу.

«Придется платить», — кажется, так заявил самый высокий из них. Я осторожно тянула Фила назад за рубашку, но он продолжал стоять на месте.

«Он тут валялся никому ненужный», — помню, что голос Фила звучал спокойно и уверенно, а мне было дико страшно. Наверное, я боялась за двоих. Они выглядели как местная шпана, тогда как мы были чужаками в стареньком дворе.

Высокий пинком отправил мяч в кусты. Нас оглушил хлопок, похожий на выстрел — лопнула камера.

— Ой, вы его уничтожили, — засмеялся один из дружков. — Придется, парень, тебе за это ответить.

— Бежим! — Взвизгнув, я дернула Фила за руку. Мы стартанули вместе, но хватило нас на пару метров.

Кажется, кто-то толкнул… А может сама споткнулась… Я упала. Коленка вспыхнула огнем, и, наверное, я вскрикнула. А еще было пусто: в руке больше не было его руки. К потным ладоням прилипал песок, к мокрой спине приклеилось платье. Волосы окончательно растрепались.

— Отвали от нее! — Его крик. Первый раз вот такой. Громкий. Надтреснутый.

— Так вы типа… реально жених и невеста? — С трудом встаю. Больно. Хромаю, разворачиваюсь и вижу, как двое держат Фила. Высокий стоит рядом со мной и глумится. — Хах! Прикол!

— Отпустите нас, пожалуйста…

Страх-страх-страх-страх. Я никогда в жизни не боялась так сильно до этого момента. Дети ведь не должны бояться детей. Это неправильно.

— Пожалуйста… Мы заплатим за мяч. Мы только дома возьмем деньги и все...

Видела, как Фил укусил одного за руку, как парень взвыл и ударил его головой о соседние качели. Я закричала, но в том захолустье никто не слышал. Почему взрослые так часто слепы и глухи?!

Высокий обложил приятеля матом.

— А че он сам начал? — Выкрикнул в ответ друг высокого, тряхнул Фила еще раз. Стал что-то говорить ему на ухо. Фил смотрел только на меня в этот момент. Я не могла разобрать, что шепчет его губы, что он хочет до меня донести. Не видела, но очень старалась рассмотреть.

— Беги, пока цела, — прошипел в этот момент тот, кто рядом со мной. — Ради него побежишь? Эй! На меня смотри! — Дернул за плечи и всучил в руки пустую пластиковую бутылку. — Вот тебе задчка. У тебя бутылка. Там колонка. Принесешь воды за минуту, мы его отпустим. Слабо?

Я и со сломанной ногой пошла бы. Не помню, как ковыляла к колонке. Думала только о том, что нужно идти быстрее. Что как только вернусь — Фила отпустят.

Думала ли я про то, что это дурацкая шутка? Обман? Какая-то насмешка над наивными детьми?

Нет, нет и нет. В тот момент не думала ни о чем, кроме того, что мне нужно быстрее сделать, как попросил лидер шайки.

Конечно, меня не было дольше минуты. Когда вернулась во двор, он был пуст.

Я много раз задавалась вопросом, как сложилось бы жизнь, если бы мы не сбежали из шато. Если взяли бы с собой телефоны, если бы не трогали мяч, если бы по дороге я сразу нашла бы взрослых и попросила бы помощи, если бы вообще не убегала? Как такой пустяк, такая невзрачная случайность могла стать фатальным поворотом в жизни?

Но, как известно, история не терпит сослагательного наклонения и то, что