Воспитанная принцем вампиров - Дарси Фэйтон

И он не подался навстречу.

Это ранило её сильнее, чем она ожидала.

Точно так же, как его ранили её насмешки.

Он всё ещё удерживал её у стены, и их дыхание смешивалось в тесном пространстве между ними. Оба жаждали чего-то, чего другой не мог дать.

Постепенно туман в голове начал рассеиваться, и до Киры в полной мере дошло, что только что произошло.

— Ты только что заставил меня кончить, пока я думала о твоём отце, — глухо сказала она.

— Да.

Одно дело — дразнить Натаниэля его отцом. И совсем другое — возбудиться из-за этого.

— Я никогда не буду твоей, — сказала она резче, чем собиралась.

Они оба и так это знали. Но только сейчас Кира по-настоящему поняла, насколько жестоко звучит эта правда.

Натаниэль отвёл взгляд и осторожно опустил её на пол, позволяя медленно соскользнуть вниз по стене и высвободиться из его рук, будто она была чем-то хрупким. Когда он заговорил, голос звучал хрипло:

— Ты никогда не будешь моей.

Сердце Киры болезненно сжалось, когда он убрал с её лица выбившуюся из косы прядь. Она ждала, что он что-нибудь скажет: подденет её, спровоцирует, снова начнёт командовать.

Даже очередное наказание было бы лучше этой давящей тишины.

Но вместо этого Натаниэль молча выпустил поводок и медленно пошёл прочь, в сторону жилых комнат.

Кира моргнула, глядя ему вслед, чувствуя, как в груди тяжело оседает вина. Её слова были слишком жестокими. И теперь ей отчаянно хотелось забрать их назад.

Какого чёрта я вообще творю? Я сама согласилась на эту сделку. Он просто делает то, что должен, пытается подготовить меня к тому, что впереди, а я превращаю его жизнь в ад.

Она далеко не всегда была согласна с его методами, но Натаниэль действительно пытался подготовить её и морально, и физически к предстоящей миссии.

А она будто нарочно делала всё, чтобы это разрушить.

Делал ли он её жизнь невыносимой?

Да.

Была ли её злость оправданной?

Наверное.

Но теперь она хотя бы увидела, насколько тяжело всё это даётся и ему тоже. А сама вела себя как стерва.

Раздражённо выдохнув, Кира схватила поводок и поспешила за Натаниэлем.

Я НИКОГДА НЕ БУДУ ТВОЕЙ.

Слова Киры всё ещё отдавались у Натаниэля в голове, пока он шёл по коридору в сторону гостиной. Было не так много вещей, способных выбить его из колеи, но правда в её словах попала точно в больное место и разодрала его изнутри.

Даже у него был предел. И мысль о том, что он никогда не сможет быть с женщиной, которую любит, что совсем скоро ему придётся отдать её человеку, который почти наверняка причинит ей боль, душила его.

Одно только понимание, что в день своего тридцатилетия он должен будет представить Киру отцу, разбивало ему сердце.

— Натаниэль, подожди, — сказала Кира, догоняя его и вкладывая что-то ему в руку.

Он остановился и опустил взгляд на поводок, почти не замечая его.

— Прости, что заговорила о твоём отце, — тихо сказала она, мельком посмотрев на вампиров, завтракавших неподалёку, а потом снова подняла глаза на него. — Я не хотела сделать тебе больно.

Натаниэль кивнул и крепче сжал поводок.

— Тебе не за что извиняться. Это я зашёл слишком далеко. — Он слабо улыбнулся и провёл ладонью по её щеке. — И никогда не извиняйся за то, что даёшь отпор. Твой характер — одна из причин, почему я в тебя влюбился.

Кира улыбнулась в ответ. По-настоящему. Тепло и открыто, и в этой улыбке было столько любви и понимания, что у него снова сжалось сердце.

— Ты можешь злиться на меня, Кира, — тихо сказал он. — Можешь спорить со мной. Даже нарушать мои приказы. Я это выдержу.

Он слегка потянул поводок, притягивая её ближе, пока она не подняла на него взгляд.

— Но мне нужно, чтобы ты отнеслась ко всему этому серьёзно. Потому что мысль о том, что у нас с тобой нет будущего, сводит меня с ума. А я не могу позволить себе сломаться, Кира. Ты нужна мне. И миру ты тоже нужна. От тебя зависит слишком многое, и было бы эгоизмом оставить тебя только себе.

Когда он встретился с ней взглядом, в его глазах смешались желание и горькое смирение.

— Так что, если ты не готова бросить всё и…

Он едва удержался от слов сбеги со мной.

Ради Киры он был готов на всё, и соблазн увезти её куда-нибудь далеко, где никто не сможет их найти, был почти невыносимым. Они могли бы начать новую жизнь, только вдвоём.

Но тогда пришлось бы бросить всех, кто им дорог. И на это он пойти не мог.

Кира вдруг шагнула ближе и крепко обняла его, прижавшись щекой к его груди.

— Я хочу того же, чего и ты, — прошептала она.

Натаниэль медленно кивнул, пытаясь понять, что именно она имела в виду. Хотела ли она, чтобы их план сработал?

Или она хочет… быть с ним?

Он слишком боялся спросить, что именно она имела в виду, и вместо этого просто обнял её за спину. Он был готов стоять так столько, сколько она позволит.

Но Кира отстранилась слишком быстро.

— Готов идти? — неуверенно спросила она.

Он глубоко вдохнул и кивнул. Если Кира справляется, значит, и он справится. Её храбрость не переставала поражать его. Как и её способность проявлять заботу даже тогда, когда он показывал слабость.

И, господи, несмотря на ком в горле, её нежность всё равно его заводила.

Они пересекли гостиную. Натаниэль шёл на несколько шагов позади Киры, незаметно поправляя стояк в штанах.

За столом осталась только Виктория, лениво ковырявшая хлопья ложкой.

— Доброе утро, Кира, — бодро сказала она, а потом выразительно покосилась на выпирающий бугор у него в брюках. — И тебе особенно доброе утро, мой принц.

— Доброе утро, — спокойно ответил он, пропуская мимо ушей подколку.

Виктория указала на него ложкой.

— Смотрю, ты официально перевёл Киру в статус домашнего питомца. Что дальше? Заставишь её лаять?

— Лаять? — переспросила Кира, подозрительно прищурившись на Натаниэля так, будто взглядом спрашивала: «Ты ведь не собираешься заставлять меня лаять?»

Он протянул Кире круассан.

— Нам пора. Можешь поесть по дороге. Виктории, может, и плевать, что она опоздает, но мой питомец опаздывать не будет.

— Как скажешь, — отозвалась Виктория. — Но, Кира, прежде чем уйдёшь… — Она заговорщически подалась вперёд. — Скажи, вы уже трахались?