Не свой - Маргарита Аркадьевна Климова

— Она красавица, — почему-то шёпотом прошелестел молодой папаша, а потом добавил: — когда молчит и не орёт.

— Машенька хорошенькая даже когда орёт, — не согласилась с ним. — Никогда не видела красивее ребёнка, а я приняла их очень много.

— Чёрт, — внезапно ругнулся Савелий. — Тебе когда на работу?

— Завтра в ночь, — поняла к чему он клонит. Оказалось, мы совсем не готовы к малышке.

— А как же я? — нервно зарылся в волосы Рогов, ловя панику.

Глава 35

Савелий

Стоило подумать о том, что Ануш уйдёт на работу и оставит меня наедине с Машенькой, как страх корявой лапой сдавил горло, парализуя дыхательную функцию и голос. Вряд ли за один день можно найти хорошую няню, а самостоятельно я не справлюсь.

Вскочил, заметался по комнате, не зная, чего делать — падать и сучить в истерии ногами, или рвать на голове волосы. Я и так в полном ужасе от пары часов с ребёнком. Все эти крики, смена подгузников, кормление, ношение «столбиком». А ещё впереди ночь, и неизвестно, как она пройдёт.

— Ты отец, — ворвался в панический гомон спокойный голос Ануш. — Днём потренируешься и справишься. А утром я уже буду у тебя.

— Да я на руки боюсь её взять. Она же крошечная. Вдруг сломаю чего? Посмотри, — протянул в сторону Ануш ладони. — Мои лапы больше головы крохи.

Сам глянул на них, сравнив с макушкой в розовой шапочке, и осел на пол посреди комнаты. Ими же преступно трогать грудного ребёнка. Копать, колоть дрова, бить морды и тягать штангу можно, а пеленать, кормить и держать «столбиком» нельзя.

— Тебе так кажется, — поднялась с кресла Ануш, переложила Машеньку в кроватку и подошла ко мне, опускаясь непозволительно близко. — Маша крепче, чем выглядит, а твои руки, уверена, могут быть нежными.

И знаете, член даже не дёрнулся из солидарности с моим кошмарным состоянием. Всё ненормальное возбуждение, мучащее меня вблизи врачихи, сейчас забилось в дальний угол и отбивало дрожь зубами. Мой дружок грустно висел, когда Ануш взяла за запястье и пальцем вывела замысловатый узор в центре ладони.

— В конце концов, можно завтра обратиться в агентство и нанять временную няню, пока мы и ищем постоянную, — успокоила меня Макаелян, отпуская руку. Поднялась, сделала шаг назад, следом второй, и только оказавшись на безопасном расстояние, повернулась ко мне спиной, не опасаясь нападения. Эх, знала бы она, что младшему сейчас не до женских прелестей. Хотя…

— Да, ты права, — воспрянул духом, поднимаясь следом. — И почему я до этого не додумался?

Сразу представил, как ко мне присылают грудастую, длинноногую красотку в ооочень короткой униформе, и мы всю ночь кормим, переодеваем и укладываем спать Машу. Понесло меня куда-то не туда. Тут бы с собой справиться.

На всякий случай, чтобы не теряться в реальности, поспешил приблизиться к Ануш и застыть в десяти сантиметрах. В данный момент близость к ней навевала успокоение. Стыдно для мужика, особенно для юриста по уголовным делам, но я решил гореть со стыда позже, когда Машке исполнится хотя бы десять лет, а лучше двадцать.

— Сколько она проспит? — тихо поинтересовался, заглядывая в кроватку. Сейчас там лежал маленький ангелок с пухлыми губками и сдобными щёчками.

— Часа два-три. Можем поесть, а то у меня кроме ночного ведра кофе ничего во рту не было.

На отсутствие чего-либо во рту член заинтересованно шевельнулся, а живот от напоминания о еде утробно рыкнул, выказывая солидарность. Сам сегодня выпил крепкий кофе и на ходу хрустнул мизерной печенюшкой.

— Закажу доставку, а то я вчера всё подъел, — виновато опустил голову. — Сам не понял, как. Достал из холодильника и схомячил прямо из кастрюли.

— Не разогревая? — повернулась Ануш, утыкаясь охрененными сиськами мне в грудь. И отступить ей было некуда. Попа упёрлась в борт кроватки.

— И так вкусно, — прошептал, беря в прицел покусанные губы и склоняясь к ним в жажде смочить слюной, всосать, смять и пройтись зубами. А потом заткнуть ротик языком, прежде чем надавить на плечи, опустить на колени и засадить очухавшегося другана по самые яйца.

— Не надо доставку. Я сама приготовлю, — пошелестела Ануш, не спуская взгляда с моих губ. И потянулась к ним…

Я уже коснулся мягкой плоти, нежно провёл по ней кончиком языка, куснул самую малость, приготовился вкушать восточную сладость, как на всю квартиру отвратительно прокаркал дверной звонок. Ануш подскочила, умудрилась как-то просочиться между мной и кроваткой, успела схватить Манькину бутылочку и выскочила в коридор, шустро мелькая пятками.

Убедился, что Маша продолжает крепко спать, и пустился следом за беглянкой, торопясь открыть дверь. Пока пересекал гостиную, высматривал местоположение Ануш. Трусиха нашлась на кухне, торча по пояс в холодильнике и вытаскивая из ледяных недр продукты.

Не глядя в глазок (дурная привычка), открыл дверь и пожалел о содеянном.

— Сюрприииз, — хором завопили сестрёнки, распахивая шубки и тряся голыми холмиками. — А мы соскууучились.

Не успел среагировать и отсечь их от запретной территории. Ураган из девок запрыгнул на меня, по инерции заталкивая внутрь. В таком виде мы предстали перед ошалевшей Ануш. Я — пытающийся отодрать сестрёнок, а по факту стягивающий с них верхнюю одежду. Они — визжащие и болтающиеся на мне, светя пошлыми стрингами. Ничего более, кроме сапог и трусов, на них не было. И как не заморозили детородные органы, добираясь до меня?

— Оооо, у нас намечается групповушка, — заметила Нелли Ануш.

— Давай позовём твоего соседа, — вторила ей Тома, потираясь промежностью о моё бедро. — Он такой неутомимый жеребец. И грудастеньких любит.

Лучше бы эти безмозглые курицы молчали. На моих глазах ошарашенная скромница Ануш перекидывалась в озверевшую дьяволицу. Грудь часто-часто вздымалась ходуном, пугающий оскал обнажал зубы, в почерневших глазах полыхало пламя, из расширенных ноздрей