Изумруды для (не)любимого - Виорика Громова

Получается, всё настолько плохо, что без помощи соседнего княжества не обойтись? А станут ли они помогать? Им-то, получается, в данный момент ничто не угрожает. Как быть, что делать?

Впившись ногтями в ладони так, чтобы боль хоть немного отрезвила, заставила думать о деле, усмирила эмоции, я прошла между расступавшимися в стороны подданными Дэймона и протянула руку скорчившемуся на полу мальчишке... нет, конечно, не мальчишке, а девушке! Луизе Шортс, да?

Девушка взяла меня за руку и встала на ноги.

Была она невысока и хрупка. Шлем остался лежать на полу — видимо, когда она его сняла, и открылось всем, кем она является. Каштановые волосы растрепались, образуя вокруг головы настоящее облако кудрей. Милое личико, чернобровое, белокожее, яркие изумрудные глаза — она была восхитительно красива. А дрожащие пухлые губки и тонкие пальчики так и требовали защитить, помочь. И такое впечатление она производила на меня! А на мужчин, наверное, еще более сильное...

— Ты поможешь нам, Луиза? — спросила я ее.

— Я не уверена, что смогу, — прошептала она.

— В темницу ее! Пусть посидит немного, чтобы была посговорчивее, — простонал Брендон.

Гарет и Гринфилд тут же подхватили ее под руки и повели в сторону выхода. Девушка от входа обернулась, взглядом умоляя меня о помощи.

Но что я могла? В тот момент я не была уверена в том, что Брендон не прав! Наоборот, в тот момент я была готова пожертовавать многими жизнями, чтобы помочь нашим воинам и Дэймону. И как бы мне ни было жаль несчастную Луизу, вряд ли уж в темнице было хуже, чем на поле боя, где, возможно, сейчас погибали жители Смарагда... и Дэймон...

38 глава

— Дашенька... Даша, моя девочка любимая... — шептал мне ласковый, немного хриплый мужской голос.

Я готова была поклясться, что ощущаю прикосновения горячих губ к своей коже. Поцелуи спускались всё ниже — по моей шее, по груди, по животу... Я горела и задыхалась, сердце истошно колотилось в груди. И мое тело выгибалось дугой, желая, чтобы это удовольствие никогда не заканчивалось, а вылилось, наконец, в более серьезное продолжение!

И только одна мелочь заставляла меня где-то на грани сознания нервничать и выходить из себя — я очень-очень хотела поднять руки и притянуть его к себе за плечи. Я хотела его губ на своих губах! Тяжести его тела на своем теле! Я хотела не только ощущать его нежность и страсть, но и сама, сама его касаться!

Да только непослушные руки не желали подниматься. Да только глаза были закрыты, и я даже просто рассмотреть его не могла. Мне оставалось лишь мысленно умолять: "Только не покидай меня!" И он продолжал ласкать... И, кажется, я стонала, извиваясь на постели...

А потом где-то вдалеке раздался звук горна — кто-то трубил, призывая его, моего ласкового, моего страстного.... моего мужчину уйти от меня туда, где царили вовсе не любовь и нежность, а кровь и смерть. И руки, только что возносившие мое тело до небес, вдруг исчезли.

"Прощай, любимая..." — прошептал он напоследок.

Рыдания горьким комом сжали горло. Руки, как непослушные плети, страшным усилием воли были оторваны мною от постели и... ухватили пустоту!

Нет! Нет! Не покидай меня! Останься со мной! Мне больно с тобой расставаться!

С криком, с рыданиями, желая если уж не удержать его, то хотя бы посмотреть в последний раз, я распахнула глаза.

Я лежала на кровати в нашей с Дэймоном комнате. Камин давно потух и в комнате стало холодно. Свеча догорала на столике у стены. Одеяло валялось на полу. А я, дрожащая и заплаканная, скорчилась посередине кровати, пытаясь понять, что это сейчас было!

"Просто сон" — подсказывал разум.

"Он попрощался со мной" — ныло сердце.

— Ну, нет! Нет, нет и еще раз нет! Я ТАК не согласна! Я еще поборюсь! Прощаться он мне надумал!

Понимала, что несу полный бред, но с такими лихорадочными мыслями, подхватившись с постели, быстро привела себя в порядок, достав из огромного сундука с одеждой самое удобное, как мне казалось, и теплое платье. Не дожидаясь Пиппы, которая всегда приходила по утрам в определенное время мне на помощь, я перерыла весь сундук, в поисках какого-то варианта женских колготок, но нашла только мужские брюки, которые, видимо, принадлежали Дэймону.

Задумчиво покрутив их, я решилась — надела под платье, завязав под животом вшитой в край веревкой. О, так будет значительно удобнее и теплее!

Собрала и связала в покрывало с кровати некоторые вещи — несколько простыней, пару теплых, похожих на фуфайки душегреек (так их называла Пиппа), запасное платье. Сбегала в кабинет и собрала обратно в саквояж разложенные по столу амулеты и камни.

А когда с саквояжем венулась обратно в комнату, там меня ждала растерянная служанка.

— Госпожа! Где вы были? Я испугалась! — тут же киналась она ко мне, с удивлением рассматривая мой наряд.

— Пиппа, немедленно собирай в зале наш совет! И прикажи кухарке складывать еду в дорогу! И завтра посытнее прямо сейчас в залу за стол! И Пэрис пусть сбегает за Джоди в деревню, а Гринвилда отправь в конюшню — пусть кормит и готовит к отъезду оставшихся лошадей!

Пиппа от неожиданности так и присела на край кровати. И сидела там, пораженно глядя на меня.

— Но, госпожа... Там скоро снег пойдет! Зима не за горами!

— Вот именно! Поэтому нам надо торопиться! — достав из сумочки на поясе свой маленький осколочек изумруда, я повертела его в пальцах, задумчиво всматриваясь в темную сердцевинку камня. Потом, поддавшись слабости, поцеловала камень и сунула его обратно.

— Но госпожа! — попробовала было возразить верная служанка.

— Пиппа! — перебила я. — Я же просила! Быстро! Делай так, как я сказала!

Она шагнула к двери. Потом остановилась. Обернулась и посмотрела в мои глаза.

— Вы собираетесь ехать к господину Дэймону? — шепотом проговорила, чуть не плача.

— Именно! И выезжать буду вот прямо сейчас!

39 глава

Надо сказать, вопреки моей уверенности, второй раз амулет на Брендона действовал значительно слабее. Он был в сознании, и магичка уверяла, что рана в груди не имеет покраснения, а значит, видимо, воспаление отсутствует. Но вот так, чтобы, как в прошлый раз, стало лучше чуть