Мужья и жены - Татьяна Потапова

Леону только с одной девицей удалось поговорить. Она хочет встретиться, но у нее большие проблемы. Маме якобы надо срочно делать операцию, вопрос жизни и смерти, так что она сразу попросилa eгo денег принести с собой.

— Но ведь всякое бывает…

— У меня такое чувство, что ты тоже из Америки приехала. Короче, я им объяснила, что ходить на подобные встречи не стоит. Кидалово чистой воды, рассчитанное на иностранцев с высокими моральными принципами и желанием помочь ближнему. Ты знаешь, наверное, что за границей считают наших женщин самоотверженными. умеющими вкусно готовить, знающими толк в сексе и с малыми запросами там, где дело касается денег. Твой портрет, между прочим. Ладно, хлеб я порезала, пойдем к ним, а то они заждались нас. Но Леон и Грэг не скучали, а, напротив, оживленно о чем-то беседовали. Они с радостью набросились на сосиски. и Наташа пожалела, что не согрела борщ. Хотя у них. кажется, не принято есть первые блюда. Она поделилась этой мыслью с Машей.

— Тащи, конечно, они говорят, что столько слышали о нашем борще. что просто мечтают его попробовать.

Когда тарелки опустели, Грэг посерьезнел и приготовился что-то сказать.

— Слушай внимательно, — переводила Маша. — У Грэга отец владеет частной клиникой. И он может помочь тебе пройти там обследование. Сейчас много всяких способов сделать женщину матерью. Нельзя упускать шанс. Еще он обещает с сегодняшнего дня учить русский язык, так что к твоему приезду вы сможете разговаривать.

Наташа вспомнила о девице с больной матерью. А чем она от нее отличается? Грэг напряженно ждал ответа.

— Спасибо, — сказала Наташа. — Я подумаю. Я и здесь пыталась лечиться. Меня постоянно обнадеживали, но результата не было. И я перестала бегать по клиникам. Вряд ли чудо возможно. К тому же ваш отец может не согласиться.

Грэг облегченно вздохнул.

— Это не проблема, — сказал он. — Я позвоню из дома и пришлю вызов.

— Сколько стоит такое обследование?

— Я все уточню. Не надо об этом сильно беспокоиться. Мы найдем хороший вариант.

— Спасибо, — еще раз поблагодарила Наташа. — Вы слишком обо мне печетесь. И сегодня потеряли из-за меня целый день.

Оба тут же запротестовали:

— Наоборот! Мы ближе узнали русских людей. Ни одна экскурсия не даст столько впечатлений!

Маша не удержалась:

— Впечатления для них — самое главное. Ты знаешь, — она засмеялась, — сегодня Леон не отрывал взгляда от моих ног. Я сразу даже не поняла, в чем дело. А потом вспомнила, что забыла их побрить и при этом юбку надела. А для них небритые ноги — нонсенс. Вам, блондинкам, хорошо, такие заботы незнакомы.

Они опять долго прощались. И Наташа по просьбе Грэга написала свой адрес и все автобиографические подробности.

А когда гости ушли, подумала, что на самом деле совсем неизвестно, кто эти люди и являются ли они теми, за кого себя выдают. Может, авантюристы какие. Уж больно все гладко складывается. Дома, бассейны, конюшни… А приехали в Россию невест искать, как будто в Америке женщин мало. Несерьезно как-то для богатых, состоявшихся мужчин.

Мы, русские, действительно чересчур доверчивы.

Наташа достала записную книжку и нашла Сашин номер.

— Привет! Узнал? — Ей показалось, что на том конце провода обрадовались. — Помнишь, ты говорил, что в твоем цехе не хватает людей. Возьми меня к себе.

Глава семнадцатая

Наташин звонок был полной неожиданностью для Саши. Она даже не представляет себе, куда просится.

Саша прошелся по своим владениям. Кем он может ее взять? Коптильшицей? Фасовщицей? Пли, может, ей больше понравится в разделочной, моечной, солельне? Смешно. Кого может привлечь этот маленький ад, где стоит неистребимый запах рыбы? Приезжих, которые прибывают в Москву зарабатывать деньги? У него не было ни одного москвича. Иногда временно нанимались студенты. Но держались, как правило, недолго. А весь коллектив состоял из молдаван и украинцев, которые запросто могли в одни прекрасный день просто не явиться на работу.

Еще несколько лет назад цех приносил неплохой доход. Но. кажется, те времена безвозвратно канули в Лету. Конкуренция была высокой, покупатели разбегались по другим точкам. Оборудование простаивало то по причине отсутствия сырья, на которое не хватало денег, то рабочие после выдачи зарплаты срывались в запой… На аренду этого подвала, размещенного в здании бывшего завода, уходила половина всей выручки, а сколько еще расходов кроме зарплаты приходилось нести Саше.

Последнее время к ним в цех зачастили комиссии с проверками. Каждый считал своим долгом наложить штраф. А вчера его предупредил и, что в понедельник придут из санэпидстанции. Саша давно погряз в долгах и уже не знал, как из них выбраться. Он был в полном отчаянии. Избавиться бы, к чертовой матери, от этой лавочки, но чем тогда заниматься?

А тут еще семейные проблемы.

Для Саши существовала на этом свете только одна женщина, но она его не любила. И он понял это не сразу.

Не слишком большим опытом обладал Саша до встречи с Леной. Потому вечную ее раздраженность любым его поступком, желание побыть одной, облегчение на лице, когда он куда-то уезжал, объяснял для себя то ее предменструальным синдромом, то усталостью, то неприятностями на работе. Он видел, как безумно она любила сына, но даже отсвета этой любви не чувствовал на себе.

Саша знал о ее юношеской увлеченности одноклассником. Лена однажды сама рассказала историю их отношений. И то, как она о нем говорила, какие эмоции вырывались при этом наружу, Саша долго не мог забыть. И хотя в глаза никогда не видел этого парня, многие годы мучился ревностью к нему и вообще к Лениному прошлому. Со временем ему стало казалось, что давняя история убила в ней все чувства, что она просто боится раскрыться, довериться мужчине, словно страховалась от будущего возможного удара. Саше постоянно не хватало в их отношениях сердечности. Он стал замечать, что и сам погружается в обиды, сомнения, тяжелое настроение. Спасали рыбалка и охота, куда он старался улизнуть в любое свободное время. Потому что знал: несколько часов нахождения дома с Леной тогда, когда у обоих выходной, обязательно приведут к какой-нибудь стычке, как бы Саша ни пытался все смягчить.

Так что последняя Ленина истеричная выходка была логичным завершением их отношений, зашедших в тупик. Он не смог позволить себе стерпеть и этот поток оскорблении и унижении. В глубине его души была надежда. что она одумается, извинится, что-то переоценит и поймет, но, кажется, Лена только обрадовалась такому исходу.

Сын навешал его. Мало о чем спрашивал, мало что рассказывал. Они