Любимая, прости! Я ухожу... - Мари Соль

— Ты бы хоть убивалась с умом! — произносит.

— В смысле? — бросаю, взглянув на неё.

— Посильнее! — конкретизирует мать, — Глядишь, и пособие по инвалидности станут платить.

Я усмехаюсь краешком рта. Она достаёт сигарету и курит в окошко. Добинтовав свою ногу, слегка припадая на ту, что здоровая, я иду в коридор. Там беру свою сумочку.

— На! — на стол приземляется пачка банкнот по пять тысяч.

— Что это? — хмыкает мама, с презрением глядя на деньги.

— Это тебе! — говорю я с издёвкой, — Пособие по инвалидности.

Она кривится, глядя теперь на меня:

— Неужто работу нашла? Или опять блядовать начала?

— Найду, — говорю, уходя.

— Мм, значит с блядок, — слышу вздох себе в спину.

Если честно, насрать! Это так, про запас. Чтоб не вякала…

Я разослала резюме в целую кучу различных компаний. Само собой, указала, что я работала в ГП «Агрохолдинг-Инвест», на должности секретаря. И не просто секретаря, а секретаря генерального. Ушла почему? По личным обстоятельствам. Если нужно будет, скажу, что гендир приставал. А я, мол, не такая!

Вспоминаю гендира. Тучный такой и усатый мужик. Приставал ли он? Это ещё мягко сказано! Чуть ли не в первый же день он как взялся за жопу, так и оглаживал всякий раз, когда я захожу. Жена у него была баба резкая и конкретная. Однажды приметив меня, она так и сказала:

— Пётр Егорыч у нас нарасхват, ты ж сама понимаешь? Охочий до баб он, всегда был таким! Но из семьи уйти я ему не позволю, и деньги налево шпынять, поняла?

— Да я тут причём? — застеснялась такого наезда, — Он сам, если что, руки стал распускать. Я вообще-то отвергла его, если что!

Женщина, чьё положение было таким, что и высказать страшно. Дело в том, что отцом её был один важный чинуш. Муж — директор ГК. Денег столько, что купить этот мир с потрохами, ещё и останется! Так что часы у неё на руке излучали сияние тысячи мелких бриллиантов. А взгляд источал довольство собой.

— Ну, и зря! — произнесла она и закурила. Предложила мне сигарету, на которой золотом было написано что-то. Я угостилась, но только не стала курить.

— В смысле, зря? — уточнила.

Женщина, звали её Лизавета, насколько я помню. Лизавета Андреевна, если быть точной. С мягким спокойствием произнесла:

— Да боюсь, что поймает его вертихвостка какая, и пойдёт мой Петруша налево, надолго. Потом извлекай! А ты девка видная, но с головой.

Я залилась краской:

— Спасибо.

— Ты будешь все его прихоти утолять, а я платить тебе буду за это, — предложила она без запиночки.

Я так и впилась глазами в неё:

— В смысле… вы меня нанимаете, как любовницу своему мужу?

Звучало нелепо, но это действительно так!

Она вынула пачку банкнот, по пять тысяч:

— Уже наняла, — положила на стол, на мою половину.

Вот так я и стала впервые, любовницей крупного члена ГК. Моё «да» в его честь стало истинной правдой. С тех пор, каждый день, вместе с кофе с утра, шёл минет. А в вечернее время, уже накануне ухода с работы, гендир утолял своё эго классическим способом…

Я была идеальной любовницей. Я ничего не просила! Он сам постоянно подбрасывал денег на счёт, и жена его тоже платила, наличкой при встрече. Я делилась с ней тем, как себя ощущает её благоверный? Появились ли странности в сексе? И какой была сперма на вкус.

«Извращенцы поганые», — думала я, вычисляя в уме, что за сумма накопится этаким образом, лет через десять. Я мечтала, как накоплю на квартиру, машину. Как открою себе депозит в каком-нибудь иностранном банке. А ещё лучше, вложу деньги в акции нашей ГК! Стану, так сказать, полноправным партнёром Петра Егорыча и его совладельцев.

Но мечте моей сбыться было не суждено. Так как Пётр Егорыч влюбился в кухарочку Аню. Он так и сказал, приобняв:

— Полюбил!

Я, всплакнув, отпустила. А вот, что отпустит жена, усомнилась. Лизавета Андреевна развод не дала. А кухарочка Аня летела с весёлым присвистом. Но это уже без меня. Мне как раз удалось обратить на себя взор Бориса. Спустя год я уволилась, а ещё спустя год, окончательно переехала в купленную им для меня квартирку.

Вполне закономерный вопрос: куда делись деньги? Терзает меня до сих пор! Ну, как куда? На то, чтобы выглядеть так, нужно много ресурсов. Наряды и СПА, и салоны. А потом ещё блог, куда вбухала кучу бабла. Я всё думала, стану известной! Как эта, к примеру, Козловская! У неё, правда, муж — футболист. И её популярность — заслуга супруга.

Из окна нашей с Дёмиком спальни я вижу его. Провожает девчонку. Стоят и целуются под фонарём. Вот романтика, блин! Помню, с Серёгой вот также сосались и тискались. И казалось тогда, что это — реальное чувство. Сильнее которого быть просто не может. А теперь вспоминаю… Сплошные гормоны и ебля. В то время мой разум вообще отдыхал.

Возвращается сын спустя час. На лице выражение дауна. Точно блаженный! Глаза в кучу, губы горят. Раздевается шустро, ныряет в постель.

— Как девчулю зовут? — уточняю.

Он лежит на спине, руки закинул за голову.

Отвечает со вздохом:

— Марина.

— Фу, блин! — роняю, ударившись больно об угол висящей над кроватью полочки.

Смартфон выдаёт мне очередное послание. Борька, наверное, сходит с ума? Пишет мне непрерывно! Уже уточнил все детали: чё, как, в рот брала, или нет? Брала, представь себе, милый! Ещё как брала. Не только же твой член достоин быть «взятым». К тому же, по-честному, Борькин размер — очень средний. Стояк у него неплохой, но видала и лучше. Одно слово — свой, по любви! Хотя, слово «любовь» я гоню от себя. Просто близость, влюблённость. Не более…

Но там не Борис. Там коллега из прошлого. Нинка. Она — специалист из отдела кадров ГК «Агроинвест». Пишет мне:

«Лид, я пока не могу обещать ничего. Но у Петра Егорыча секретарша уволилась. Ты, если что, к нему снова пойдёшь?».

Я не верю глазам. И опять вчитываюсь в строчки, написанные Нинкой. Я дала ей понять, когда резюме отправляла, что мол, в деньгах не нуждаюсь.

«Надо подумать. Меня приглашают ещё в два места секретарём», — отвечаю я Нинке.

Она пишет:

«Подумай до завтра! Мне нужен ответ».

Порываюсь ответить сейчас же. Но, нет! Пусть считает, что я нарасхват.

Перспектива чудесная! Отбросив смартфон, я валюсь на постель. Дорофеев помрёт от восторга, увидев меня! А гендир? Он соскучился?

— Ух, заживём! — говорю я в пространство.

Сын, повернувшись ко мне, уточняет:

— Твой что