Серебряная мантия - Л. К. Стивен

Она не ожидала, что бальзам и вправду поможет.

Большинство мазей готовили с помощью магии, а на нее она не действовала. И все же от этого средства боль прошла почти мгновенно, сменившись растекающимся холодком, хрустящим и чистым, как воды реки Корвен зимой. Наверное, снадобье приготовили из простых, природных ингредиентов, не накладывая при этом никаких заклинаний. Вторую порцию Сафф размазала по окровавленным царапинам на предплечье, которое она распорола в переулке, и остатки жжения мгновенно исчезли.

Леван стоял, опираясь на каменную стену, и его тело было похоже на наполовину извлеченный из ножен клинок. Он сухо показал на поднос с едой.

— Тебе стоит поесть.

Саффрон его проигнорировала и посмотрела на отполированную до гладкости подставку для палочек на столике возле кровати. Там, в углублении, лежала ее узловатая палочка из бука. Но почему бы ей там не быть? Сафф больше не была узницей. Она была частью клана Кровавой Луны. Была одной из них.

Леван резко уселся на кресло с красной обивкой, стоявшее возле двери.

— Ко мне, Рассо.

Луноволк послушно прилег на пол возле него. Он двигался тихо, как призрак, будто был окутан тенями.

Когда-то луноволки были верными спутниками ткачей времени. Эти звери поглощали секунды и минуты так же быстро, как и добычу, но без людей-проводников их способность питаться временем постепенно исчезла. Теперь они бесцельно бродили по Асценфоллу, изредка от нечего делать нападая на попавшихся магов. Сафф рассеянно задумалась о том, как Левану удалось приручить одного из них.

— Поешь, — сказал Леван, у которого заканчивалось терпение. — Немедленно.

Саффрон сжала челюсть. На языке у нее стоял фруктовый, почти алкогольный привкус. Верный признак того, что ее вот-вот вырвет.

— Почему тебе не плевать, ела я или нет?

— Без магии ты для нас бесполезна, а судя по тому, что тебе пришлось перерезать крупье горло, как это делают ладдеры, подозреваю, ты истощила ее запасы, создавая эту свою маленькую иллюзию в переулке.

— Эта маленькая иллюзия в переулке тебя одурачила.

Он раздраженно хмыкнул, но ничего не сказал, чтобы оспорить победу Сафф. На самом деле, Леван выглядел скорее так, будто вовсе не хотел разговаривать. Будто теперь, когда они больше не швырялись друг в друга проклятиями, он не знал, как с ней общаться кроме сухих приказов наполнить живот. Будто только практические вопросы были для них безопасны.

Леван выглядел откровенно смущенным.

Несколько долгих мгновений Сафф таращилась на него. Фонарь на стене позади отбрасывал на его щеки бледные, рассеянные отсветы. Волнистые волосы длиной до подбородка обрамляли его лицо. От того, что она находилась с ним в одной комнате, Саффрон чувствовала восторг и любопытство, ведь знала, что он был вершиной миссии, ради которой все затевалось. Его тело излучало какую-то особую энергию, которая притягивала Сафф, как гравитация, как желание расковырять запекшуюся рану.

Как они придут к тому моменту, который она видела в пророчестве?

Безусловно, Леван был привлекательным: правильные черты лица и тело, как у одной из статуй возле чертогов Святых. Будь он просто симпатичным незнакомцем из таверны, Сафф бы точно опрокинула несколько шотов огневиски и предложила ему уединиться. Но Леван не был симпатичным незнакомцем из таверны. Он был убийцей и палачом. Жестоким и прогнившим до мозга костей.

Ей следовало сосредоточиться на той части пророчества, что шла после поцелуя. Той, где она направила ему в живот смертельное заклинание.

Приподнявшись на кровати еще сильнее, Саффрон нерешительно взяла с подноса абрикосовое пирожное. Но стоило поднести его ко рту, как ее пробрала холодная дрожь. В памяти всплыл образ глаза, катящегося по окровавленной плитке, багровая жидкость, растекающаяся по полу.

— Что вы сделали с дочерью крупье? — Она не могла заставить себя даже назвать его имя.

— Отправили обратно в казино, — пожал плечами Леван.

— Сколько она там пробудет? — Живот будто скрутило в узел. Сафф дрожала с головы до ног и ненавидела то, кем стала. — И где остальные части ее тела?

Выражение его лица оставалось безразличным: смотрел Леван по-прежнему в сторону.

— Сосредоточься на том, чтобы найти Налезин Зарес.

Саффрон разломила пирожное пополам. Луноволк с жадностью смотрел на него, хотя и считалось, что они питаются только сердцами других животных. Она поднесла кусочек ко рту, но в горле поднялась тошнота, и Сафф пришлось отложить еду, поморщившись.

Леван вздохнул.

— Что-то не так?

Саффрон сжала челюсти. Ей не хотелось рассказывать этому чудовищу о своем смятении, и в то же время какая-то часть ее отчаянно жаждала, чтобы он знал: она по-прежнему хорошая. Или как минимум лучше него. Сафф хотела, чтобы все вокруг были в курсе ее моральных ориентиров.

— Не каждый способен оборвать чью-то жизнь, а потом спокойно набивать желудок.

Ответ прозвучал мгновенно.

— Лучше привыкай к этому. Ты теперь одна из нас.

Ее преследовали слова главаря: «Совершенно нет разницы, лжешь ли ты о своих мотивах. Мы в любом случае будем тобой управлять и, если нам того захочется, наденем на тебя строгий ошейник, возьмем на короткий поводок и будем выгуливать по городу, как собаку».

Дрожащими руками Саффрон взяла кофейник и налила кофе в черную глиняную кружку, морщась от кислого запаха.

— Мне не положено немного какао?

— Тебе что, двенадцать? — нахмурился Леван.

— Да, — невозмутимо ответила Сафф. — Интересно, что же ждет меня в переходном возрасте? Наверное, вырастут волосы на…

— Ладно. — Совершенно не впечатленный, он указал палочкой на кружку. — Ans calacocar.

Саффрон удивленно смотрела, как черный кофе посветлел до молочно-коричневого оттенка, сам по себе загустел и начал пениться.

— Ты владеешь искусством трансмутации?

Превращение одного объекта в совершенно другой считалось одним из самых сложных видов магии в природе, поскольку каждый предмет должен был сохранить исходную массу и энергию. Если в первоначальном объекте ее оказывалось больше, чем требовалось новому, мог произойти довольно сильный взрыв. А если наоборот — недостаток энергии восполнился бы за счет крови мага. Многие погибли, пытаясь свершить подобное, но Леван лишь пожал плечами. На его лице не отразилось и следа гордости, хоть он и сотворил магию, которая легко могла принести разрушения.

Саффрон глотнула превращенного какао, и с легким раздражением обнаружила, что на вкус оно было великолепным. К счастью, желудок его не отверг. Она сделала еще несколько больших глотков, и часть чувствительности вернулась в конечности. Вместе с тем, как восстанавливались силы, Сафф почувствовала волну удовольствия, жар, растекшийся в животе, и вдохнула полной грудью. Боль от клейма сделала ее