Замужем (не)пропасть или новая хозяйка для старого дома - Айви Роут

С этой книгой я пошла к Ричарду. Теперь ему пришлось во всём признаться. Он сказал, что из поколения в поколение за алтарём в Холлисайде присматривали хозяйки поместья. И неважно, обладала ли она магической силой или нет. Наш алтарь может исполнять желание. Абсолютно любое. Но только одно — раз в году."

Запись оборвалась, но я помнила наизусть те слова, что были на листке, который я припрятала:

"Чтобы магия сработала, нужно провести простой ритуал. Взять красный кленовый лист и в День Осеннего Равноденствия прошептать ему своё самое заветное желание. Затем положить лист на алтарь, и он должен тут же сгореть."

И желание исполнится. Любое желание.

Сердце моё застучало как бешеное, в горле пересохло, ладони взмокли. В голове неотступно стучала одна мысль: любое желание . Любое желание!

Я могу вернуться домой.

Больше не будет этого старого, гниющего поместья, прогнивших досок и запаха сырости. Больше не будет недовольных взглядов местных жителей и мужа-мудака. Хотя... такой муж был и в реальном мире, но там я хотя бы с ним уже развелась.

Я вскочила, с трудом подняв тяжёлые юбки, и, почти бегом, бросилась на кухню, где витали ароматы свежей еды. Осенние ветры гнали жёлтые листья по двору, которые кружились в воздухе, как вихрь мыслей в моей голове. Ричард увеличил содержание, теперь мы закупались продуктами в деревне, и огород тоже привели в порядок. Вкусные запахи наполняли дом уютом, но сейчас мне было не до этого.

— Шани! — крикнула я, врываясь на кухню.

— Госпожа? — Экономка обернулась ко мне с недовольным видом, явно уже уставшая от моих вопросов за день.

— Когда День Осеннего Равноденствия? — мой голос дрожал от волнения, хотя я изо всех сил старалась это скрыть.

Шани сморщила лоб, задумчиво пожевала губы.

— Если сегодня… то… Хм… — поправила платок на голове. — Через две недели, госпожа.

Две недели. Две недели до моей свободы!

Я стояла, впитывая эти слова, словно холодный осенний ветер пробежал по коже, но вместо тревоги в душе разгоралась надежда. Оранжевые и багряные листья закружились за окном, осень словно сама хотела помочь мне, подтолкнуть к решению.

Две недели, и я смогу загадать своё самое заветное желание.

Глава 38. Проверка

Я стоял у окна своего кабинета и смотрел, как тяжелые тучи медленно наползают на город. Воздух был пронизан осенним холодом, запахом прелой листвы и намеками на приближающуюся зиму. Дни становились короче, и я всё больше чувствовал это на себе. Тягость этого времени года всегда давила на меня, но в этот раз было что-то ещё. Нечто иное угнетало меня, но я не мог до конца понять, что именно.

Лорейн больше не было в моём доме. Я выгнал её несколько дней назад, и с тех пор вокруг словно стало тише. Её громкий смех и непрекращающиеся разговоры об устаревших сплетнях исчезли, и теперь дом казался странно пустым. Казалось бы, я должен чувствовать облегчение. И, в каком-то смысле, так оно и было. Но вместе с этим пришло что-то ещё — странное чувство, будто я проснулся от долгого сна и вдруг понял, что все эти годы потратил на пустую, ненужную суету.

Лорейн. Как я мог вообще быть с ней? Эта женщина была вульгарной, грубой и совершенно лишенной вкуса. Она всегда казалась мне лишь временной забавой, но в какой момент я позволил себе увлечься ею настолько, что она буквально влезла в мою жизнь? Теперь всё, что в ней раньше казалось мне привлекательным — её страстность, смелость, дерзость — стало меня раздражать.

— Ты серьёзно выгнал её? — Франц, как всегда, вошёл без стука и сел в кресло напротив, развалившись как хозяин. Его лицо было чуть осунувшимся после ночной пирушки, но глаза блестели весельем.

— Да, серьёзно, — холодно отозвался я, не отвлекаясь от окна.

— Слушай, Ричард, я, конечно, никогда не был поклонником твоего выбора женщин, но Лорейн... Это что-то с чем-то. Неужели тебе вдруг надоело то, что она всегда делала акцент на... своих достоинствах? — Франц с трудом сдержал смех, и его ирония раздражала меня сильнее, чем обычно.

Я глубоко вздохнул, пытаясь остаться хладнокровным. Мы с Францем были друзьями много лет, и я знал его манеру делать вид, что он не принимает ничего всерьёз. Это было одной из его защитных реакций — чтобы не углубляться в личное. Но сейчас его лёгкость казалась мне почти невыносимой.

— Дело не в её внешности, Франц, — сказал я, наконец повернувшись к нему. — Она мне больше неинтересна. Она грубая, слишком навязчивая и... — я замялся, подбирая слова, — безвкусная.

— Хм, а раньше разве это тебя не привлекало? — Франц поднял одну бровь, скрывая усмешку.

— Возможно, раньше я просто был слишком занят, чтобы замечать эти недостатки, — признался я. — Но сейчас... я просто не могу больше это терпеть. Всё стало слишком очевидным.

— И что же так резко открыло тебе глаза? — Франц посмотрел на меня с явным интересом, при этом продолжая сохранять ироничный тон.

Я молчал несколько секунд. Как сказать ему, что в этот раз что-то изменилось не из-за Лорейн? Вся поездка в Ньюкрест будто пробудила во мне давно подавленные мысли и чувства. Вспоминалась Элизабет. Её светлые глаза, полные решимости и, в то же время, какой-то скрытой ранимости. Как она сидела, когда я вошёл в кабинет мэра... Странное волнение вдруг захлестнуло меня, когда я увидел её, беспомощную перед наглостью Ренара. Я чувствовал эту смесь ярости и неожиданной жалости.

— Ты не поверишь, но всё это началось в Ньюкресте, — сказал я, не глядя на него.

— В Ньюкресте? — Франц чуть не захлебнулся чаем. — Что там такого могло произойти? Неужели городок так плох?

— Нет, дело не в городе, — ответил я, недовольный его подшучиванием. — Всё изменилось после того, как я увидел... Элизабет.

Франц на мгновение замолчал, заинтересованно взглянул на меня. Он отставил чашку и наклонился вперёд.

— Элизабет? Та самая, твоя... ну, жена?

Я кивнул, стараясь не выдать внутреннего беспокойства.

— Я не понимаю, что происходит, Франц. Эта женщина... Она совсем другая, чем я себе представлял. Когда я впервые узнал о её существовании, она показалась мне лишь очередной претенденткой на титул, из числа тех, кто ищет выгоды.