Согласие под прицелом - Дарья Милова

вечеру я стояла у витрины, просматривая эскизы на планшете, когда что-то снаружи заставило меня вскинуть голову.

Резкое движение. Шум. Силуэт.

У самого входа охранники уже прижали к машине мужчину в бейсболке, который, как выяснилось, стоял напротив нашего здания почти весь день.

Мои охранники.

Джереми — в центре, холодный, как клинок.

Я распахнула дверь.

— Что происходит?!

— Всё в порядке, мисс, — коротко сказал Джереми. — По приказу Марко. Он велел брать всех, кто покажется подозрительным.

— А мне сказать забыл?!

Он не ответил.

Мужчина молчал. Его лицо было бледным, но не испуганным.

Один из охранников, молодой парень по имени Эван, глянул на меня сдержанно:

— Мисс, мы должны отвезти его к Марко. Приказ был без исключений.

Я прищурилась.

— Ну уж нет. Я тоже в деле. Это моя жизнь. Моя безопасность. И я хочу знать, кто этот ублюдок и зачем он караулил мой вход.

Я развернулась к Джереми.

Сказала ровно, сдавленно:

— Вези меня.

Он колебался, пару секунд что-то быстро прокручивал в голове. А потом коротко кивнул.

— Есть. Поедем на северную базу.

Я забралась в чёрный внедорожник, захлопнув за собой дверь, и не обернулась ни на команду, ни на прохожих, замерших на тротуаре.

Я вошла в бетонный коридор, холодный и пахнущий металлом. Двое охранников тут же шагнули ко мне, но Джереми махнул рукой — не трогать.

Марко стоял у стола. В чёрной рубашке, закатанной до локтей, пальцы переплетены, спина напряжённая, как натянутая струна. За ним — Виктор, Рикко, и тот самый мужчина, теперь с мешком на голове, прикованный к стулу.

— Ты что здесь делаешь? — его голос был тихим, но острым.

— Ты собирался рассказать мне, что за мной следят? — бросила я, не подходя ближе. — Или это входит в пакет "защищённая жена мафиози", молчи и улыбайся?

Он смотрел несколько секунд, не моргая.

Потом — выдохнул.

— Ты не должна была это видеть.

— Но я увидела. И ты ничего не объяснил. Он следил за мной?

— Да.

— Кто он?

— Пока не говорит. И ни одного документа при себе. Отпечатки не бьются в базе. Профессионал.

— Значит, я была целью?

— Возможно. Или ты — наживка.

Я подошла ближе, скрестив руки.

— А ты вообще понимаешь, что это значит? Это уже не просто напряжённая обстановка, Марко. Это атака. И она рядом. Прямо у порога моего ателье.

Он смотрел на меня тяжело. Медленно подошёл, провёл пальцами по щеке.

Но теперь этот жест был не про нежность. А про вес молчаливой тревоги.

— Я не хотел, чтобы ты жила в этом. Чтобы видела.

— Но я уже в этом, Марко. По самую глотку. И ты больше не можешь оберегать меня, как слепую принцессу в башне. Потому что башня уже горит.

Молчание.

Потом он тихо сказал:

— Я разберусь с ним. Но с этого дня — ты не выходишь из дома без Виктора. Даже в сад.

Я вскинула бровь.

— Это приказ?

— Это просьба. Признай, что хоть раз я знаю лучше.

Я кивнула.

— Но в следующий раз — я хочу знать всё. Сразу. Без фильтра.

Он кивнул в ответ.

И только тогда, впервые за вечер, я увидела в его глазах не усталость.

А страх.

Глава 30. Сюрприз

Марко

Тишина — самая страшная пытка.

Я сидел напротив него. Мужчина средних лет, с короткой щетиной, в простой футболке и с руками, закованными в цепь. Пять часов. Пять часов, как он здесь. Без имени. Без крика. Без слёз.

Он не сопротивлялся. Не плевался. Не орал.

Он просто молчал.

Я видел многих. Разных. Кто-то ломался через минуту. Кто-то держался час. Но такого молчания не выносил никто. В нём не было страха. Ни вызова. Ни презрения. Оно было… пустым.

Я прошёлся по комнате. У стены стоял металлический стол с «инструментами». Гвоздодёр. Кабель. Лёд. Кипяток. Всё стандартное. Всё, что работало десятками лет.

Но он — не реагировал.

Виктор уже устал.

— Он как будто не здесь, — выдохнул он. — Никакой реакции. Ни боли, ни паники. Ни звука.

Я подошёл ближе, положил ладони на подлокотники его стула, навис над ним.

— Тебя послали. Кто? — медленно, чётко.

Молчание.

— Зачем следил за Лией?

Молчание.

— Кто тебя прикрывает?

Ничего.

Я ударил кулаком по столу — железо звякнуло, инструменты подпрыгнули.

Но его взгляд… он даже не дёрнулся.

Я повернулся к Виктору.

— Дай мне пистолет.

— Марко…

— Пистолет.

Он передал мне ствол без слов. Я снял предохранитель.

Поднёс к его лбу.

Тот даже не моргнул.

— Последний шанс, — прошипел я. — Или ты рассказываешь, кто тебя прислал, или я достаю это из трупа.

Я уже надавил на курок.

И тогда — впервые — он заговорил.

Голос был хриплый, как будто ржавый.

— Ждите…

— Что?

Он поднял глаза. В них не было ни боли, ни страха.

Только странная, дико пугающая усмешка.

— Ждите сюрприз… сегодня вечером.

Я застыл.

Палец соскользнул с курка.

Виктор напрягся, уже схватился за рацию.

А у меня в голове была только одна мысль:

— Где Лия?

— На вилле. Вернулась из ателье полчаса назад. С Джереми и двумя машинами.

Я кивнул.

— Удвоить периметр. Проверить систему видеонаблюдения. Всё. Каждый метр. Вплоть до чердаков и технических тоннелей.

— Уже на связи с Рикко. Он прогонит сеть. Установит слежку на телефоны и Wi-Fi. Идём в режим блокировки?

— Нет. Пока нет. Если мы закроемся — они поймут, что мы знаем. А мы не знаем где.

Виктор кивнул.

— Тогда действуем тихо?

— Действуем умно.

Я снова посмотрел на него.

Эту усмешку.

Не дерзость. Не вызов.

Это была… уверенность. Как будто он уже победил.

Мои пальцы крепче сжали пистолет.

— Сюрприз… — повторил я. — Для кого? Для неё?

Он не ответил.

— Думаю, ты больше ничего не скажешь, — произнёс я спокойно.

Мужчина медленно улыбнулся.

— Уже поздно… — выдохнул он. — Ты не остановишь это…

Выстрел прозвучал глухо.

Металл. Кровь.

Молчание.

Я отступил на шаг и бросил пистолет на стол, как отживший инструмент.

— Убрать всё, — сказал я Виктору. — И сжечь тело. Я не хочу, чтобы от него осталась даже тень.

Виктор кивнул. Без слов.

Я развернулся и вышел в коридор.

С каждой ступенью вниз в грудной клетке нарастал тяжёлый, тупой гул. Как в те ночи, когда ты не знаешь, кого сегодня потеряешь.

Я достал телефон, открыл чат с Лией.

«Ты дома?»

Через пару секунд:

«Да. Всё хорошо. А что?»

Я смотрел на экран.

Она — в своей комнате, может быть, пьёт чай или рисует. Думает, что мир всё ещё держится