Дьявол. Ставка на любовь - Екатерина Белая

Он в бешенстве. Чувствую это каждой клеткой тела. Напряжение достигает пика, и я беззвучно плачу, глотая слёзы.

Но, бросив беглый взгляд на Максима, испугано вскрикиваю, заметив за окном грозную тень.

Там Бес. С перекошенным от злости лицом он долбит по стеклу, привлекая внимание Высоцкого.

Глава 20

Без того взбешенный боец реагирует на это пугающим утробным рыком. Резко дернув ручку, он толкает дверь с такой силой, что от удара Бес отлетает на несколько шагов назад.

— Ты чё, чёрт?! — гневно рявкает Высоцкий, выбираясь наружу.

Он быстро сокращает расстояние. Прёт на громилу тараном и наносит ему несколько ударов по лицу.

Всё происходит настолько стремительно, что я не успеваю осознать происходящее. Лишь испуганно прикрываю рот ладонями, всматриваясь в темноту.

В полумраке видны мелькающие силуэты, слышны звуки борьбы и глухих ударов. Это сопровождается отборным матом, большую часть из которого я слышу впервые.

Внезапно пространство вокруг озаряется ярким светом фар машины Нагорного. И становится понятно, что в схватке доминирует Макс.

Завалив Беса на землю, он бьёт его по голове и корпусу, уворачиваясь от встречных ударов.

— Макс, хорош! — подлетает к ним Яр и прилагает немало усилий, чтобы оттащить друга от поверженного противника. — Успокойся!

— Свали! — рявкает на него Высоцкий.

И, грязно выругавшись, снова срывается к Бесу, но Яр перехватывает его и что-то рычит на ухо, кивая в мою сторону.

Не слышу, о чём речь, но слова друга явно приводят бойца в чувства. Он больше не кидается на гопника. Раздраженно отталкивает от себя Нагорного и, развернувшись, возвращается в машину.

Только вблизи замечаю, что у него сильно сбита кожа на костяшках, на щеке ссадина, а из носа тонкой струйкой бежит кровь.

Мне жутко, а Высоцкий реагирует на свои увечья равнодушно. Бросив беглый взгляд в зеркало, он небрежно стирает кровь ладонью и заводит машину.

Заметив, что алые капли продолжают падать на футболку, лезу в сумочку, достаю салфетку и, встав коленями на сидение, тянусь к лицу Максима.

Парень резко перехватывает моё запястье.

— У тебя кровь идёт. — Ловлю его бешеный взгляд. — Надо остановить.

Помедлив, Высоцкий разжимает пальцы, и я осторожно прикладываю ткань к его носу.

Горячее дыхание бойца обжигает кожу руки, его взгляд скользит по моему лицу, смущая. Но я стараюсь не обращать на это внимания.

— Ещё ссадину нужно обработать, — произношу строго. — В машине есть аптечка?

Мотнув головой, он продолжает пристально рассматривать меня.

— Тогда в аптеку надо заехать. А лучше в травмпункт.

— Едем ко мне, — твёрдо чеканит.

— К себе ты поедешь один. Хотя нет… — не могу удержаться от шпильки. — Возьми с собой ту брюнетку. Она удовлетворит все твои потребности.

— Вряд ли. Если учесть, что я не захотел её даже умотанный в хлам.

— Думаешь, я в это поверю? Я своими глазами видела…

— Я тоже сегодня видел тебя в компании гопарей и с бухлом в руках. Но это другое, да?

— Это… — задыхаюсь от возмущения. — Вообще нельзя сравнивать! Меня туда силой затащили! Почему все решили, что я пошла туда сама?!

— Потому что это выглядело так, — рявкает Высоцкий. — По их словам, ты добровольно пошла в випку.

— Неправда! — мотаю головой.

— Ситуация с девкой, которая каким-то образом оказалась в моей квартире с голой жопой, тоже неправда. Не знаю, откуда она взялась, и я с ней не спал.

Он смотрит мне прямо в глаза. А я взволнованно кусаю губы, теряясь в сомнениях.

— Почему я должна тебе верить?

— Потому что это правда, — хмуро цедит. — Когда я косячу, то не отмазываюсь. Всегда признаю вину. Но в данном случае косяка за мной нет.

— Или ты просто не помнишь этого. Удобно.

— Я могу физически определить, был у меня секс или нет. Рассказать в подробностях, что чувствую?..

— Не надо! — дергаюсь назад.

— …Особенно, когда рядом ты. В юбке, которая едва прикрывает задницу…

Говоря это, боец резко хватает меня за талию и рывком усаживает на себя.

— С ума сошёл?! — вскрикиваю, почувствовав, что юбка ползёт наверх, оголяя бёдра. — Отпусти!

Упираюсь руками в каменные плечи, пытаюсь оттолкнуться, чтобы слезть с Высоцкого. Но он словно тисками меня держит, прижимая к себе.

Безрезультатно ёрзая на нём, я вдруг понимаю, что моё тело реагирует на это самым странным образом. Тысячи горячих искр разбегаются мурашками по коже. Следом ползёт тягучий жар, оседающий в нижней части тела.

Прислушиваясь к своим ощущениям, растеряно застываю и чувствую твердое возбуждение Максима.

— Что такое, Лисён? — тянет парень, поймав мой взгляд. — Хочется чего-то?

— Хочется! Быть как можно дальше от тебя! — гневно выкрикиваю. — Ты что думаешь, я стану одной из твоих девочек? Не мечтай даже!..

— Не «одной из», а единственной.

— …Угораздило же встретиться с тобой! Жила себе спокойно! Проблем не знала!.. — И оторопело замолкаю, с опозданием поняв смысл его слов. — Что ты сказал?..

Высоцкий усмехается и тянет руку к моей щеке, осторожно касаясь кожи.

— Сказал, что хочу, чтобы ты была моей единственной девочкой, — произносит пробирающим до мурашек хриплым голосом. — Я никого, кроме тебя не вижу, Лисён. И не хочу.

Его слова лишают дара речи.

Смотрю в зелёно-карие глаза и читаю в них искренность, которая обезоруживает меня, заставляя сердце трепетать.

Впервые вижу Максима таким открытым. Он не притворяется. Не играет.

Я безнадёжно тону в его глубоком серьёзном взгляде. И расслабляюсь, чувствуя нежные прикосновения загрубевших пальцев к щеке.

Не могу дать название своим эмоциям. Они обволакивают меня теплом, словно уютным пледом. Дыхание перехватывает, и почему-то хочется плакать. А ещё — улыбаться. Глупо, безмятежно.

Шмыгаю носом, сдерживая непрошенные слёзы.

Ведомая чувствами, поддаюсь вперёд, желая поцеловать парня. Но в последний момент замираю.

— Если я доверюсь тебе, то полностью, — шепчу, заглядывая ему в глаза. — Пообещай, что не обманешь. И всегда будешь честен, что бы ни случилось.

— Обещаю, Лисён, — не раздумывая, отвечает он, зарываясь пятернёй в мои волосы.

И, сократив расстояние между нашими губами, целует. Неторопливо. Бережно. Сладко. Будто хочет не только словами, но и действиями показать, насколько я важна для него. И что, кроме меня, ему больше никто не нужен.

Зажмуриваюсь от переизбытка эмоций и дрожу, чувствуя трепет в животе. Обнимаю шею Максима и с щемящей нежностью отвечаю на поцелуй.

Я верю Высоцкому. Верю!

Не было у него ничего с той глупой брюнеткой. Об этом свидетельствуют его руки, скользящие по моему телу с жадным голодом. Подтверждают губы, которые с каждой секундой становятся всё