Двор кошмаров - К. А. Найт

кожу, я пью глубже, обхватывая его ногами, позволяя ему почувствовать жар моей киски, пока я трусь о его твердость, показывая ему свои собственные фантазии через нашу связь. Я посылаю ему образы, как я скачу на нем верхом, как его кровь покрывает его, когда я облизываю и пью из его тела, и еще одно, когда он питается от меня, трахая меня сзади.

— Алтея, — стонет он, больно прижимаясь ко мне бедрами. —Пожалуйста, пожалуйста.

Я не хочу, чтобы он умолял, поэтому я обхватываю его ногами и трусь об него, давая ему необходимое трение, представляя, как он трахает меня, как его руки скользят вверх по моему телу, обхватывая груди, а его клыки глубоко погружаются в мою шею.

Он кончает с ревом. Вытаскивая свои клыки, чтобы не поранить его, я облизываю отметины и глажу его по спине, пока он дрожит и стонет, двигая бедрами, прежде чем рухнуть на меня. Я держу его на весу, наслаждаясь этим ощущением.

— Ты в порядке? — Спрашиваю я, желая убедиться.

— Лучше, чем в порядке. — Он поднимает голову, его взгляд смягчается, когда он наблюдает за мной. — Я никогда не думал, что смогу снова позволить женщине питаться от меня. Тея, ты чудо.

— Нет, просто мертвая. — Я улыбаюсь, заставляя его улыбнуться в ответ. — А теперь, как насчет того, чтобы пойти и найти остальных?

— Через минуту. Я... ах, мне нужно привести себя в порядок. — Он краснеет, заставляя меня улыбнуться шире, и я не могу удержаться от того, чтобы подразнить его. Я медленно двигаю бедрами, чтобы почувствовать влажность на его члене.

— Правда? Я думаю, тебе следует разгуливать с пятнами спермы на члене, чтобы все знали, что твоя королева сделала с тобой .

Его румянец усиливается, но я чувствую, как его член снова твердеет, поскольку ему явно нравится собственнический оттенок моих слов. Затем он моргает. — Что случилось с твоим языком?

Пока Азул моется, я играюсь с сумками, которые, кажется, появились в моей комнате и ванной, перебирая средства по уходу за кожей, косметику и аксессуары для волос. Пожав плечами, я решаю сделать макияж. Что-то в нем всегда заставляет меня чувствовать себя сильнее и увереннее.

Я не наношу тональный крем, как раньше, так как моя кожа сияет энергией, но я добавляю немного румян и хайлайтера. Я как раз подрисовываю дымчато-черную подводку для глаз, когда из ниоткуда появляется Рив и запрыгивает на стойку. Приподнимая бровь, я сосредотачиваюсь на прорисовывании линий, а затем закручиваю их. От этого у меня больше глаза, а когда я откидываюсь назад, он присвистывает.

— Черт возьми, сделай мне, — говорит он.

— Ты уверен? — Спрашиваю я. Раньше я иногда красила Саймона, поэтому, когда Рив раздвигает ноги и притягивает меня ближе, я наклоняюсь.

Однако я слишком быстро понимаю, что это совсем не то же самое, что делать макияж моему лучшему другу-гею. Его пряный аромат проникает прямо в мою ноющую, все еще влажную киску, и мои соски твердеют, когда я чувствую всю эту силу, прижатую ко мне вместе с его огромной, твердой длиной, которую он даже не пытается скрыть. Я стараюсь не обращать на это внимания, сосредоточившись на нанесении средства на его нижние и верхние веки, а затем размазываю их, пока он жадно смотрит на меня.

Отступая назад, я любуюсь своей работой и киваю. — Горячо.

Его глаза кажутся темнее, знойнее, и он выглядит плохим парнем с головы до ног.

Поворачиваясь, он ухмыляется сам себе. — Ага, а теперь ты сядешь мне на лицо?

— Я бы сделала это и раньше. — Я подмигиваю. — Но у тебя сейчас определенно есть что-то от плохого рокера, — говорю я ему, нанося немного туши и рассматривая множество помад.

— Красную! — выкрикивает он и ухмыляется. — Извини, но красная выглядела бы чертовски сексуально.

Я беру красную помаду и наклоняюсь поближе к зеркалу. Мне пришлось учиться наносить помаду из-за мешающих клыков, но на данный момент это уже не составляет труда. Когда я откидываюсь назад, то вижу, что он был прав. Темно-красный цвет выделяется на моей коже, почти как пролитая кровь, и когда я поворачиваюсь к нему за одобрением, его рука сжимает мои волосы в кулак, а язык высовывается и проводит по моим губам. Аромат его желания окутывает меня.

— Ты выглядишь так, что тебя хочется съесть, — мурлычет он.

— Тогда почему ты этого не делаешь? — Шепчу я ему в губы.

С рычанием поворачивая меня, он поднимает меня на столешницу и опускается передо мной на колени, пока его руки скользят вверх по моим бедрам. — О, я так и сделаю, Алтея, а теперь будь хорошей девочкой и покрой мои губы своими соками, чтобы я мог нанести свою собственную помаду.

— Сделай это, — приказываю я, хватая его за волосы и притягивая ближе. Он охотно уступает. Сжимая мои бедра и раздвигая их, приподнимая, чтобы ему был хорошо виден мой мокрый лобок и широкип бедра.

— Нокс, посмотри на это, — благоговейно шепчет он. — Поэты писали бы сонеты о твоей киске, а художники посвящали бы ей шедевры. Черт возьми, Алтея, ты собираешься убить каждого из нас, и всех одним взглядом на эту хорошенькую, сочную киску, умоляющую о своих королях .

— А как насчет тебя? — Спрашиваю я, откидываясь назад, неприлично широко расставляя ноги и покачивая бедрами, заставляя рычание вырываться из его горла. — Что ты сделаешь, мой король, чтобы попробовать мою киску?

— Все, что угодно, — рычит он, вонзая когти в мои бедра. — Я буду поклоняться у твоего алтаря, как будто ты моя гребаная богиня, и так оно и есть, Алтея. Я твой, так используй меня. Оседлай мое лицо, чтобы получить удовольствие и позволь мне попробовать его. Наполни меня им. Задуши меня им, черт возьми. Мне все равно. Я хочу всего этого. Ты настолько близка к раю, насколько этот грешник когда-либо сможет приблизиться, детка, так позволь мне увидеть эти жемчужные врата с твоими криками в моих ушах и твоим вкусом на моем языке .

Как может девушка отказаться от подобной просьбы?

Я кладу ногу ему на плечи, когда он стонет, жадно глядя на мою