Плохой парень - Р. С. Грей

— Ого, а я только что убрал швабру.

Я слабо ковыляю к двери туалета, рывком открываю ее и обжигаю его взглядом.

— Моя жизнь кончена.

Вид у него не слишком сочувственный.

— А ты можешь взять это куда-нибудь еще? И для протокола, я никогда не видел, чтобы кто-то такой маленький ел так много замороженного йогурта.

Будь это в любой другой день, я бы восприняла это как комплимент. Я понятия не имею, куда еду, когда через несколько минут сажусь на велосипед. Я одолела тонну замороженного йогурта. Мое дыхание пахнет, как промежность борца. Мои глаза опухли и покраснели. Сейчас только 9:35. У меня впереди целый день отчаяния, и мне нужно успокоиться. Все, что я хочу, — это позвонить Йену, но не могу. Обычно, если со мной случалось что-то подобное, я бежала прямо к нему. Он отвлекал меня своей ужасно неловкой историей, но на этот раз это не сработает. Мой друг Йен ушел. Я сажусь на свой велосипед, и мой фройо выскальзывает из моей руки сразу же после того, как я делаю свой первый поворот. Мои M&Ms разбегаются по тротуару.

Даже конфетные боги оставили меня. Никогда в жизни я не чувствовала себя такой одинокой.

Глава 15

Йен

Я звонил Сэм тридцать четыре раза. Когда я пытаюсь набрать тридцать пятый, мой телефон закатывает глаза и выдает мне предупреждение, которое просто говорит: Чувак, этого не произойдет. Этот день был одним из худших в истории, особенно по сравнению с предыдущими. Мы с Сэм завтракали, целовались в моей машине, флиртовали по электронной почте — жизнь шла по плану, а потом она случайно разослала эту фотографию по всей школе. Бл*дь. Жаль, что это не я. Сэм пытается казаться сильной и жизнерадостной, но она сделана из ворсинок зефира. Она не сможет отшутиться и жить дальше. Для нее это унизительно, и она доказывает это тем, что сбегает на первом уроке. Я пошел в ее класс, чтобы заставить ее говорить со мной, и там была пожилая женщина, сидящая за ее столом. Моя первая мысль была: «Вау, стресс действительно старит тебя». Потом я сообразил, что это миссис Орин, ждущая, пока не прибудет подмена Сэм.

Я злюсь на Сэм за то, что она игнорирует мои телефонные звонки и закрывается от меня. Я хочу помочь разделить это бремя. Она не единственная, кто проходит через это. Но потом я понял. Это двойной стандарт. Если бы она осталась, ее бы безжалостно высмеяли. Тем временем весь день в школе учителя и тренеры-мужчины натыкаются на меня в коридоре и поздравляют. Я уклоняюсь от бесчисленных «Дай пять», ударов кулаками и хлопков по плечам. Следующему парню, который хрюкнет или подмигнет мне или попытается пошутить насчет Сэм и взбитых сливок, придется заткнуть свою раздробленную челюсть.

В конце футбольной тренировки я пропускаю душ и направляюсь прямо в квартиру Сэм. Я так долго стучу в ее дверь, что сосед кричит мне, чтобы я уходил. Я спрашиваю его, видел ли он Сэм, и он отвечает: «Никогда о ней не слышал». Верно — мы единственные друзья друг друга. Вернувшись к машине, я снова пытаюсь дозвониться до нее, но тут же попадаю на голосовую почту. У меня нет другого выбора, кроме как объехать весь город, чтобы найти ее. Я проверяю пекарню, где она любит кексы, другую пекарню, где она любит печенье, третью пекарню, где она любит банановый пудинг. Никто ее не видел. Я заглядываю в магазин мороженого, в другой магазин мороженого и, наконец, в магазин замороженных йогуртов.

Мужчина сердито качает головой.

— Миниатюрная штучка? Рыжие волосы? Да, она была здесь — ее чуть не вышвырнул. Она была под кайфом от наркотиков, пришла и устроила беспорядок.

Какого хрена?

— Вы видели, куда она пошла, когда уходила?

— Наверное, чтобы получить больше лошадиных транквилизаторов.

Я выхожу на улицу и пытаюсь думать, как Шерлок Холмс. Я ищу подсказки на парковке, пытаюсь поставить себя на ее место, но даже в моей голове они такие маленькие, что не подходят.

У меня только что закончились идеи, а потом я решаю, что не помешает проверить дом ее родителей, хотя она и не так близка с ними. Они снобы и осуждающие, и я сомневаюсь, что она обратилась бы к ним в такой день, как этот, но, конечно же, ее велосипед лежит у них на подъездной дорожке. Я припарковываюсь и направляюсь к входной двери, но мои первые несколько стуков остаются без ответа. Внизу темно, шторы задернуты, но я слышу голоса внутри. Кто-то определенно дома. Дергаю ручку двери, и она открывается. Она все время была не заперта. Я вхожу внутрь и зову, но никто не отвечает. Голоса, которые я слышал снаружи, доносятся из радиоприемника на кухне. Жутко. Ее родителей явно нет дома, но я знаю, что Сэм здесь. Я бывал здесь всего несколько раз, но помню, что ее комната — первая справа наверху. Конечно же, именно там я нахожу ее, распростертую на кровати, уставившуюся в потолок. Я останавливаюсь в дверях и медленно расплываюсь в улыбке. Приятно было найти ее, знать, что с ней все в порядке… вроде как. Я имею в виду, что она лежит там, одетая в свою дурацкую школьную форму. Жесткий красно-черный материал полностью поглощает ее. На голове у нее шляпа с красными перьями. Это делает ее похожей на петуха. Кошка ее родителей играет с ним, как с мышью. Глаза у нее красные, щеки пылают. Интересно, сколько она сегодня плакала? Я нерешительно делаю шаг внутрь, и ее взгляд остается прикованным к стене, как будто она впала в кому.

— Где твои родители?

— В круизе по Аляске. — Ее голос спокоен.

Имеет смысл.

— Они оставляют NPR включенным, пока их нет?

— Они хотят быть уверенными, что грабители будут проинформированы о текущих событиях в мире, пока они грабят.

Моя улыбка становится шире. Я хочу поцеловать ее, но понимаю, что сейчас не время. Вместо этого сажусь за ее стол — или, по крайней мере, пытаюсь. Ее кресло очень маленькое, и мои бедра едва вмещаются между подлокотников. В конце концов, мне это удается, и некоторое время мы сидим молча, пока я осматриваю ее комнату. У меня никогда не было возможности по-настоящему осмотреть ее до сегодняшнего дня. В прошлый раз, когда мы были здесь, она была слишком застенчива, чтобы позволить мне пошарить здесь, но теперь наполняюсь