Невеста Черного Герцога, или Попала в драконий переплет! - Наталья Самсонова

Только вот я устала снова и снова бороться за жизнь.

Герцог, ожидавший меня у роскошной кареты, ободрительно улыбнулся:

– По плану Его Величества мы не должны были узнать о смене времени аудиенции.

Прерывисто вздохнув, я тихо спросила:

– Но зачем ему это?

– Наша встреча будет публичной,– Ферхард помог мне подняться в карету. – Драконы и люди будут жадно ловить каждое произнесенное слово. Ты знаешь, магия сделала нашу судебную систему быстрой.

– Да,– я кивнула,– очень быстрой. И суд, и аудиенция вряд ли займут больше нескольких часов.

– Именно так,– он кивнул. – Наши друзья пустили пару-тройку сплетен, так что… В Совещательном Зале будет яблоку негде упасть. Хорошо, если нам места хватит!

Тут надо признать, что тригаст  не преувеличил. Когда мы прибыли, то едва смогли подойти к дверям! Из-за голов и высоких дамских причесок я видела лишь расписной потолок, да парящие осветительные шары.

– Но как…

– Все в порядке,– шепнул тригаст. – Мы же вежливые и приличные маги, помнишь? Незваными не входим.

Жужжание сотен голосов стихало. А затем все как один посмотрели направо. Я, поддавшись всеобщему настрою, тоже перевела взгляд.

Часы. Огромные, в человеческий рост, настенные часы.

– Это твой герб? – ахнула я.

– Здесь показаны запланированные королем аудиенции,– шепнул в ответ герцог.

Стрелка качнулась и сдвинулась, оказавшись точно над гербом.

Бо-о-ом! Бо-о-ом! Бо-о-ом!

Над нами с тригастом появилось что-то вроде иллюзии, изображающей… Королевский герб? Это же он? Я никогда его не видела, но это точно не знак Ферхарда…

– Расступитесь,– негромко, но властно произнес тригаст.

Толпа придворных качнулась, и перед нами появился коридор.

Мы шли рука об руку. Так, будто впереди нас ждет алтарь и священник, готовый связать нас узами брака. Шаг, еще шаг, еще. Я, желая привлечь внимание к своей силе, позволила белым цветам распуститься на волосах. Они шевелили листочками будто дышали, а драконы шептались.

«Цветочница! И правда…», «Неужели она могла так ужасно поступить?», «Ах, я умру, если мы не пополним запасы!».

– Ваше Величество,– я присела в подобии реверанса.

– Встань, Эльсиной Тремворн.

– Король,– тригаст слегка склонил голову.

– Тригаст,– проронил сидящий на троне мужчина. – Сильное и верное крыло королевства.

Алая мантия совершенно не красила бледное, худощавое лицо короля. Узкие нервные губы, глубоко запавшие глаза и сетка морщин, разбегавшаяся от век. Он не выглядел ни здоровым, ни сильным.

– Ваш верный союзник,– согласился тригаст.

«Мы будем говорить о переносе аудиенции или нет?», задумалась я.

– У нас есть вопросы к твоей подопечной, тригаст Ферхард,– король не смотрел на меня. – В час, когда стране нужна вся возможная Злотнянка, каддири Эльсиной Тремворн обрушила свой гнев на оранжереи своего достопочтенного жениха.

«Обрушила свой гнев», мысленно повторила я. «Красиво, очень красиво. А главное – можно плавно подвести какую-нибудь гадость, про, скажем, неугодный десерт».

– Что же послужило причиной вспышки ярости? – Король перевел взгляд направо, и шагнувший из толпы Крессер почтительно произнес:

– В тот раз это было недовольство портным. Он исколол иголками нежную кожу моей невесты.

– Увидев, что оранжереи мертвы, каддири Эльсиной Тремворн бросилась бежать и в итоге оказалась под твоей опекой, тригаст,– король тяжело вздохнул. – Как вышло, что ты укрываешь преступницу?

Шепот, взметнувшийся вокруг, заставил меня вздрогнуть. В свистящих голосах я слышала ненависть и не могла винить драконов за их реакцию.

– Моя подопечная – тригастрис, король,– спокойно произнес герцог. – Тригаст Альрани отметил, что Цветочница уже идеально контролирует свой дар. В вашу канцелярию были переданы бумаги, оформленные в магистрате. Тригастрис Эльсиной Тремворн, Цветочница, рекомендована к экзаменам.

– Женщина, способная уничтожить урожай…

Это был Крессер, но кто-то помог ему умолкнуть.

– Имя тригаста Альрани много значит в Рикарии,– король нахмурился. – Но ты не ответил на мой вопрос, герцог.

– Я хочу, чтобы меня судили,– мне надоело играть роль безымянной зверушки.

Моя короткая реплика разнеслась на весь зал. А Крессер смертельно побледнел. Кажется, он не ждал такого от слабой и сломленной Эльсиной…

– Я хочу, чтобы меня судили,– громче повторила я. – Тригаст Ферхард спас меня. И я не готова растоптать его репутацию. Я не готова позволить вам считать меня злодейкой. Я – не убийца.

Тишину, повисшую в Совещательном Зале, можно было потрогать руками. Вот только…

– Дирран Крессер, вы даете позволение каддири Эльсиной Тремворн участвовать в суде? – король обратился напрямую к моему жениху. – Я напомню присутствующим, что согласно уложению от шесть тысяч восемьсот семьдесят девятого года опекун в полной мере отвечает за жизнь и здоровье своей подопечной. А посему он обязан пресекать самоубийственные затеи подопечной. Магический суд затрагивает самую суть мага. Любая вспышка эмоций приведет к непоправимым последствиям.

Вот только есть нюанс – я еще не прошла экзамен.

– Нет, Ваше Величество,– Крессер поклонился,– моя невеста юна, вздорна нравом и несколько… Несколько вспыльчива. Я опасаюсь, что на суде она может сотворить нечто такое, что заставит вас казнить единственную ныне живущую Цветочницу. Я клянусь, что больше не позволю каддири Тремворн…

– Я – тригастрис,– оборвала я его. – Тригастрис Эльсиной Тремворн. И я клянусь своей жизнью, своей сутью, своим даром – никогда и ни при каких обстоятельствах я не уничтожала оранжереи Злотнянки Летучей!

Глядя прямо перед собой, я ровно и спокойно заговорила:

– Моя память похожа на решето. С момента смерти моей матушки в мою жизнь ворвался дракон, сломивший волю прежней Эльсиной Тремворн. Я… Я даже не могу сказать, что там в прошлом была я. Настолько мы сейчас различаемся. Пусть дирран Крессер ответит, куда делись деньги моей семьи. Куда делись монеты, вырученные за продажу дома. Пусть он скажет, отчего бил меня, морил голодом и держал в сыром подвале.

Мой голос сорвался.

– Пусть он скажет, отчего приказывал своим людям топить меня, но не до смерти.

Ти-ши-на.

– А если он промолчит, то скажу я!

Резко повернувшись, я безумным взглядом обвела собравшихся:

– Сколькие из вас купили у него амулеты для домашних оранжерей? Сколькие из вас звонкими монетами поддержали его стремление вытягивать из меня силу?! Он на живую выдирал из меня крохи магии, запаивал в кристаллы и уносил.

Обернувшись обратно к королю, я сделала шаг вперед и плавно опустилась на пол. Как будто меня оставили силы:

– Откуда в Рикарии взялись кристаллы природной силы, если я – единственная ныне живущая Цветочница? Почему дирран Крессер не сообщил в магистрат о моем даре? Разве он, как жених, как опекун, как будущий супруг не был обязан сообщить об этом? Разве не на нем лежит тяжелый долг присмотра за неопытной колдуньей?

Замолкнув, я опустила