Развод. Нежеланная истинная - Тая Ан

Отчего, интересно, такая смелость?

Не разнесли бы они всю избушку… Мне тут еще работать, я надеюсь.

— Ошибаешься, — ответил зверь, переводя взгляд на меня, — ещё какое моё… такие, как вы, не должны существовать и размножаться. Убийцы, не знающие жалости ни к кому. Даже к своим истинным.

Два-ноль в пользу Грэма. Не будь он красноглазым монстром с неизвестными мотивами, я бы ему даже зааплодировала. Правильные вещи говорит.

Может, Густав был прав на его счёт?

Пожалуй, стоило бы присмотреться к этому хищнику. Вот только Ройм его отчего-то совсем не боялся. И это напрягало.

А нет ли у него секретного оружия, которое тот собирается пустить в ход? Я обеспокоенно огляделась.

Наги жались по стенам. Хмурый Густав, скрестив руки на груди, смотрел на Ройма. Тот отвечал не менее мрачным взглядом. Но не боялся…

Я понимала, что мне нужно сделать выбор. Потому что одинокая девушка в этом мире всегда мишень. А мне ею быть не хотелось. Значит, следовало иметь властного покровителя, который защитит от всего. Вот как Грэм… имел бы он ещё влияние на сиреневоглазых… цены б ему не было.

— Ты хочешь войны? — снова послышался голос Ройма. Ледяной и жуткий, — это я тебе обеспечу.

— Она уже идет, глупец, — рыкнул Грэм. — Только ты, чешуйчатый, не видишь дальше своего носа.

— Выйдем, — протянул сиреневоглазый, — и расскажешь мне подробнее.

Но оборотень не собирался играть по чужим правилам.

— Обойдешься, — его рык завибрировал в воздухе, — сначала ты оставишь в покое девушку.

Ройм закатил глаза.

— Что, рыцарем захотел побыть? Побудь им на воздухе. Ты же не хочешь зацепить ненароком свою истинную? А мне терять уже нечего, — бросил Ройм и вдруг резко обернулся.

Меня обхватили жесткие мужские руки. Обхватили и оторвали от земли, в секунду став скользкими и чешуйчатыми.

Я зажмурилась, пытаясь вырваться. Но бороться с подобным созданием было не легче, чем пытаться остановить паровоз на полном ходу.

Ройм бросился в сторону, раздался страшный грохот. Тяжело дыша, я боялась распахнуть глаза. Что я увижу? Руины домика, похоронившие под собой всех незваных гостей?

Раздавленных огромной драконьей тушей нагов и алых?

Я распахнула их чуть позже, когда вокруг всё стихло, и единственным звуком стал свист ветра в ушах.

Теперь понятно, почему Ройм не боялся Алых и почему обещал им войну.

Имей они малейшую возможность что-то сделать чешуйчатым монстрам, давно бы сделали и захватили власть. Но не зря прячутся по лесам и стреляют в крылатых из надежного укрытия.

Видимо, драконы всё-таки выше них в местной пищевой цепи.

Как минимум, они могут мгновенно метнуться в крылатую ипостась, а то и огнем плюнуть на прощание.

Я смотрела на угольно-черного с сиреневыми глазами дракона и буквально слышала звон своих разбивающихся вдребезги надежд.

Не будет мне никакой свободы и никакого лекарского домика. Никакой независимости от властных монстров…

И никто мне не поможет. Кто рискнет? Ведь дракон легко сотрет всех в пыль.

Впервые захотелось плакать. Просто зареветь во всю глотку, проклиная чешуйчатых гадов на все лады. Да толку? Слезы еще никогда не становились решением проблем.

Вот только что я теперь могу?

Эдинхайм встретил трепещущими по ветру флагами и ледяной неприступностью каменных стен. Дракон высадил меня на знакомом балконе и взгромоздился рядом.

Воздух вокруг его огромной туши пошел рябью. Через мгновенье я смотрела на сиреневоглазого брюнета.

Разочарованно хмыкнув, развернулась, чтобы уйти с обдуваемого всеми ветрами балкона.

Мужчина направился за мной.

— Я вычистил замок от заговорщиков, он безопасен, — понеслось вслед.

Чтобы он стал безопасен, его нужно вычистить его еще и от всех драконов — хотелось огрызнуться в ответ.

Но смысл? Меня снова приволокли сюда, как добычу в свою пещеру. Благо, что не за волосы.

Полагаю сейчас он ожидает, что я выберу себе комнату? Что ж, не стану разочаровывать. В любом случает теперь мне точно не сбежать.

И откуда только взялась эта апатия?

С мужчинами в моем мире всегда можно было бороться хитростью. Но как бороться в этом с драконами?

Толкнув ближайшую дверь, я шагнула в комнату. Это оказалась просторная гостиная с камином и отдельной спальней. Туда вела широкая арка.

Сквозь большое витражное окно на ковер падали разноцветные лучи. Я подошла к окну и уставилась в небо, завидуя птицам.

Ройм вошел следом, остановившись неподалеку.

— Завтра мы поженимся, — послышался его голос.

Однако, дежавю.

Обернувшись, я подняла на него усталый взгляд, прекрасно понимая, что возражать дракону бесполезно.

40

Это было очень странно.

Еще никогда в жизни у меня не опускались руки, но сегодня я поняла, что вот оно. Стряслось.

Я почувствовала себя беспомощной на всё сто, не в силах повлиять на собственную судьбу. Отвратительное ощущение.

Как местные женщины вообще могут всё это терпеть? Все истинные…

Мне не запрещали выходить из комнаты, и даже не заперли, но я не могла заставить себя подняться с широкого каменного подоконника.

Так и сидела на нём, смотря в разноцветное стекло, пока не стемнело.

Мне приносили еду, оставляя подносы на столике у камина, но я продолжала сидеть.

Объявить голодовку? Вариант. Только это не помешает Ройму взять меня в жены на следующий день.

Что я могла сделать? Ничего… потому и впала в несвойственную мне апатию, лениво размышляя над вариантами спасения. Но их не находилось.

Сбежать мне не дадут и найдут, если решу спрятаться. Моё мнение по поводу предстоящего замужества никому не интересно. Так был ли смысл дергаться?

И всё-таки под вечер пришлось отвлечься от своего созерцания заоконного пейзажа. Дверь в очередной раз распахнулась, но я не повернула головы.

— Вы только посмотрите на нее! — послышался знакомый женский голос, — сидит, страдает! А к свадьбе кто будет готовиться?

Видимо, они решили меня добить, послав сюда свекровь…

Мачеха моего жениха деловито шагнула в комнату в сопровождении все той же компании женщин в белых балахонах.

Мне стало не по себе. Честно говоря, не было ни малейшего желания, чтобы кто-то меня тревожил, трогал или беспокоил в моих раздумьях.

А ведь я с большими усилиями пыталась заставить себя найти во всей этой истории хоть один положительный момент. Но он всё не находился, так теперь еще и бывшая свекровь заявилась, как к себе домой.

— И даже не смотрит… и даже не поприветствует!

Я мысленно закатила глаза, а из груди вырвался тяжелый вздох.

— Почему бы вам просто не оставить меня в покое?

Вам всем…

— Хамка, — рявкнула та, — никакого