Его (не) родные малыши. Скандальный развод - Виктория Вишневская

Ещё через день я слышу кашель. Причём кашляют уже оба — и сын, и дочь. Приходится срочно ехать в поликлинику и показывать их врачу. Нас отправляют на больничный, и, как назло, болезнь затягивается на несколько дней.

Завтра суд, а я совершенно не знаю, что теперь делать и как быть.

С тяжёлым вздохом наливаю в ложку сироп и осторожно подношу её к губам Вити.

— Не тю, — капризно отворачивается сын, сидя в постели, укутанный в одеяло по самый подбородок. — Нетюсно.

— Невкусно? — мягко спрашиваю я, поглаживая его по горячему лбу. — Зато в фонтане искупался. Теперь вот болеешь.

Мало того, что сам заболел, так ещё и сестру заразил. Вчера весь день у обоих была высокая температура, и сегодня она не спадает. Я надеялась, что к завтрашнему дню дети поправятся, но, как назло, наше ОРВИ решило разыграться с опозданием. И завтра мне совершенно не с кем их оставить.

Хороших друзей, которым бы я доверила своих малюток, кроме Славы, у меня нет. Антон и его мать пролетают фанерой над Парижем — о них я даже думать не хочу.

Постоянной няни тоже нет — я всегда справлялась сама, а если возникала необходимость, отвозила детей к подруге в центр. Но тогда они были здоровы, а сейчас… Больные, капризные, беспокойные.

Уф, как же не хочется этого делать, но выхода нет. Я пичкаю детей таблетками, ставлю градусники и параллельно набираю номер подруги, надеясь на чудо.

— Привет-привет! — весело доносится с другого конца линии. На фоне слышится шум моря, совсем негромкая музыка и, кажется, даже шелест волн.

Я чуть не хлопаю себя по лбу, вспомнив, что несколько дней назад она рассказывала о своём незапланированном отпуске.

— Отдыхаете? — спрашиваю устало, понимая, что мой последний шанс только что испарился.

— Да-а-а, — мечтательно тянет она, явно улыбаясь. — Никогда не думала, что буду отдыхать без детей. Скучаю по ним жутко, конечно. Но с другой стороны… Так классно пойти куда-то на экскурсию и не думать, что они устанут! И вот сейчас — вечер, шум моря, пустой пляж и мы вдвоё-ё-ё-ём. И главное — не надо готовить ужин!

Я не могу сдержать искреннего смеха, представив её довольное лицо.

— Ты там сильно не переусердствуй. В твоём-то положении.

— Ой, не переживай. Демьян за этим следит. А ты чего звонишь? Как там твои, болеют ещё?

— Болеют, — обречённо выпаливаю, глядя на Вику, которая сидит с градусником во рту и смотрит на меня жалобными глазками.

— Ма, писит! — вдруг кричит она, вытаскивая градусник и протягивая мне.

М-да, ничего хорошего.

— Бедняжки, — сочувственно вздыхает подруга. — Ты просто поболтать или что-то случилось?

— Да хотела узнать, чем ты Костика с Сашей лечила, — вру не краснея. Не хочется забивать ей голову своими проблемами, пусть отдыхает спокойно.

Мы ещё немного болтаем, пока я укладываю двойняшек. Дети, ослабленные болезнью, быстро засыпают. Даже сказку прочитать не успеваю — им хватает короткого мультика, чтобы провалиться в сон.

Попрощавшись с подругой, я на цыпочках выхожу из детской и тихо закрываю за собой дверь, выключая свет.

На часах девять вечера.

В это время уже невозможно найти няню на завтрашнее утро.

Устало падаю на диван в гостиной и закрываю глаза, мысленно проклиная детские болезни. Когда мои малыши болеют, они превращаются в маленьких дьяволят — капризничают, плачут, требуют внимания и позволяют себе слишком многое. И ведь не поругаешь — и так бедняжки мучаются, давясь соплями и кашляя, словно маленькие туберкулёзники.

Выход один — завтра в суд я не поеду.

Но что будет, если я не явлюсь? Ждать ещё месяц? Не знаю. Голова раскалывается от беспокойства.

Может, позвонить Савве? Но не поздно ли уже?

Вдруг, словно прочитав мои мысли, телефон вибрирует, и на экране высвечивается сообщение от Нестерова:

«Не забудь. Завтра в 8:30».

Он не спит!

Палец машинально нажимает кнопку вызова. Сердце колотится, пока идут гудки.

Наконец он отвечает:

— Да?

— Савва, — виновато выпаливаю я, чувствуя себя ужасно неловко, — а сильно плохо будет, если я завтра не явлюсь в суд?

— Почему? — голос его звучит ровно, но я уже успеваю поседеть от волнения.

— У меня всё же малышня заболела, — вздыхаю, глядя в потолок. Свет от лампы режет глаза, и я прикрываю их ладонью, чувствуя, как усталость накрывает меня с головой. Самой бы не слечь… — Оставить их завтра не с кем.

— Хм… — задумчиво произносит он.

— Всё плохо, да?

— Дай подумать.

Я молчу, затаив дыхание и надеясь на чудо. А точнее, на Нестерова. Это нормально, что во всех сложных ситуациях я полагаюсь именно на него?

И беспощадная минута тянется бесконечно долго.

— Давай я посижу с ними, — неожиданно предлагает он.

Глава 34

Савва

Ни одной женщине я ещё не делал подобного предложения. Никогда.

Но Марина становится исключением. И всё потому, что я снова хочу увидеть их.

Меня необъяснимо, почти болезненно тянет к этой семье.

Потому что двойняшки — мои дети. Мои собственные. Неугомонные, шкодливые, невероятно милые и такие маленькие.

Каждый раз, когда я думаю о них, в груди что-то сжимается.

Я и так потерял целых три года их жизни. Наверстать упущенное уже невозможно, но хотя бы проводить с ними больше времени — это то, ради чего я готов терпеть любые неудобства и даже дать себе хорошую затрещину.

На часах без десяти восемь. Я стою перед дверью квартиры, чувствуя, как начинаю волноваться.

Из-за двери доносится тихий, почти неслышный топот, затем щелчок замка. Дверь открывается, и на пороге появляется Марина.

На ней облегающее чёрное платье с тонким ремешком на талии, подчёркивающее её стройную фигуру.

И высокие каблуки, благодаря которым она теперь дышит мне не в грудь, а в шею. Волосы аккуратно уложены, лёгкий макияж подчёркивает выразительные глаза и губы.

— Я так рада, что ты такой пунктуальный, — улыбается она, отходя в сторону и прижимаясь спиной к стене, чтобы пропустить меня внутрь. — Уже собиралась выходить, но страшно оставлять их с открытой дверью. И, кстати, с меня — любой твой каприз!

Каприз… У меня есть один. Настолько дикий и неуместный, что хочется ударить самого себя за такие мысли.

Марина вдруг хлопает себя ладонью по губам, понимая, что говорит слишком громко и может разбудить детей.

— Прости, я слишком шумлю, — шепчет она, улыбаясь виновато. — Просто не люблю оставаться в долгу. Очень благодарна, что ты предложил свою помощь. Надеюсь, вернусь до их пробуждения. Обычно они спят до десяти утра.

Коротко киваю.

Да, я согласился