Отшельник. Жизнь сначала. Просто не будет - Елена Архипова

— Да?

— Я еду, моя синичка. Еду. Ну чего ты? Скоро буду.

— Едешь? Ко мне? Сейчас? — переспросила, не веря сама себе. Даже всхлипывать перестала, услышав его слова.

И столько было затаенной радости в её голосе и надежды, что Дубов забыл, как дышать.

Тот, кого называли Отшельником, кто жил все эти годы, отгородившись от людей и эмоций, вдруг только сейчас понял, что никто ни разу за все эти годы не ждал его и не радовался его возвращению. Некому было радоваться. Домработница — это другое, это не в счет.

Меньше всего Дубову хотелось думать о том, как он выглядит в глазах Киборга и его водителя.

Пусть бы даже и смешно! Плевать! Вот сейчас — так точно!

Она ему рада!

Она!

Его!

Ждет!

Тихон точно не тот, кто будет его осуждать.

К тому же очень уж задумчивое сейчас было у него лицо.

Видать, и ему было о чем подумать. И Дубов готов был спорить на что угодно, что в данный момент тот, чьи эмоции никогда не прорывались наружу, думает о чем-то своем.

Наталья же, услышав низкий мужской голос в телефонной трубке подруги, удивленно на неё посмотрела, а потом, увидев покрасневшие щеки Ильки, протянула недоверчиво:

— И-и-и-ль?

— Ну да! Да, Наташ, да! — Илька полыхала маковым цветом щек под ошарашенным взглядом подруги и счастливо улыбалась. — Я влюбилась!

— А я вот сейчас правильно же всё поняла — этот альфач, если судить по его офигительно сексуальному голосу, сейчас мчит к тебе? Сюда? В больницу?

— Ну да.

— А почему он к тебе летит?

— Ну я ему рассказала, что боюсь больниц…

— Да?

— Да. Он дождался, когда я усну, и уехал. А я проснулась. Поняла, что не усну, за шоколадкой вот в аппарат на первом этаже пошла. Из лифта вышла и увидела тебя…

— Ты от темы-то не уходи, подруга! — Наталья пресекла попытки Ильки свернуть обсуждение таинственного мужчины, появившегося в её жизни, на себя саму. — И он, всё бросив, наплевав на поздний вечер, рванул к тебе?

Илька, не в силах сказать это вслух, кивнула, улыбаясь счастливой улыбкой, потом, всё так же улыбаясь, прошептала:

— Наташ, он необыкновенный! Надежный, взрослый и всё-всё понимающий! Ты бы видела, какие у него необыкновенные глаза! Черные как ночь! Я могу смотреть в них бесконечно! А как он целуется! Меня еще ни разу в жизни так не целовали!

— Та-а-ак, подруга, — Наталья, забыв о своих проблемах, тут же включила режим “строгая учительница”, — а я ведь правильно сейчас понимаю, это тот, к кому тебя отправила Анжи? Тот, кто поможет тебе отомстить отцу и Витале?

— Да.

— А, кстати, Иль, ты сама-то как в больнице оказалась?

— У меня, пока я добиралась до его дома в лесу, сломалась машина. По той дороге мало кто ездит. Пока я тащилась к нему, промокла и замерзла. Потом он не хотел меня впускать, — увидев взгляд подруги, Илька поспешила пояснить: — Наташ, человек живет один, отшельником. Сам сознательно ушел от общества, а тут я! Здрасьте! Вы не ждали, а мы приперлись! Кругом лес, дождь, машина сломалась, связи нет.

У Натальи от удивления брови ползли вверх, а Илька продолжала тараторить:

— Чужие к нему не ходят. Да и вообще мало кто ходит. Его дом далеко от города и цивилизации. Я психанула и наорала на него в домофон, пригрозив, что меня волки сожрут, а он виноват будет. Он впустил. А потом у меня поднялась температура, и он меня полночи обтирал, чтобы сбить жар. Только я этого не помню. Прикинь?

— Только обтирал?

— Да! Только!

— Сбил?

— Сбил. А утром на собственном вертолете привез меня сюда, чтобы обследовать. Ну, чтобы исключить у меня пневмонию.

— Дом в лесу? Пускать не хотел? Волки сожрут? — Наталья как-то странно смотрела на Ильку и заторможено повторяла за ней её же слова.

— Наташ, он живет отшельником!

Илька повторила это устало и глубоко вздохнула, но Наталью этими тяжкими вздохами было не остановить, и она продолжала свой допрос:

— А целовались вы с ним когда?

— Сегодня. Здесь.

— Иль, а тебя уже обследовали? — сменила вдруг тему подруга.

— Ну пока только кровь я сдала, и флюорографию сделали, — Илька ответила, не понимая, куда клонит подруга.

— А мозгоправу тебя не показывали?

— Зачем?

— Иль, ты слышишь себя, нет? — взорвалась праведным возмущением подруга. — Ты влюбилась в того, кого знаешь чуть больше суток.

— Вообще-то, нет, Наташ. Не чуть больше суток.

— Ну прости! Двое суток! — верная подруга хмыкнула скептически.

— Да нет же, Наташа! — Илька вспыхнула и тут же, смутившись своей импульсивности, пояснила: — Сегодня, когда я проснулась в палате одна, я всё вспомнила. Понимаешь? Его вспомнила. Он когда-то работал с моим отцом и отцом Витали. Только тогда его звали Дмитрий Ярцев.

В палате наступила тишина. Илька выпалила и ждала вопросов от подруги, а та, силясь вспомнить подробности об одном из друзей отца Ильки, молчала. Потом, поняв, что что-то упускает или не помнит, спросила:

— Иль, ты же говорила, что он вроде погиб? Или его убили?

— Выжил. Только изменился сильно. До неузнаваемости, — Илька проговорила это почему-то печально.

— Иля, ты дура? Как можно измениться самому, да еще до неузнаваемости? Постареть? Я ведь правильно понимаю, что он ровесник твоему отцу?

— Нет. Дима моложе. Я помню, отец его Молодым называл. Нет, Наташ, он не постарел. Возмужал, стал таким… таким… — Илька вздохнула и покачала головой, признавая свое бессилие подобрать подходящее слово. — Он и тогда был так красив, что на него все женщины оборачивались. Я хоть и в школе еще училась, но слепой не была, так что видела всё!

— Илька, так это ты в него влюблена была, что ли?? — ахнула Наталья, вспомнив давние признания подруги.

В этот момент дверь в палату распахнулась, девушки от неожиданности резко повернулись на звук, и обе замерли.

На пороге стояли двое мужчин.

Наталья увидела огромного, как скала, мужика со шрамами на лице и только потом — стоящего за его спиной Тихона.

Илька же видела только Дмитрия и его пронзительный и обеспокоенный взгляд. Увидев её, он с явным облегчением выдохнул и шагнул в палату.

Глава 30

Илька смотрела только на Дмитрия, а потому не заметила того, как Наташка, встретившись взглядом со своим Киборгом, сжалась, спряталась, как улитка в свою ракушку.

Зато и Дубов, и Тихон это увидели. Дальше мужчины действовали не сговариваясь.

— Синичка моя