Гений - Элин Пир

Сделав глубокий вдох, Уиллоу медленно покачала головой.

— Когда я думаю о нем, во мне просыпается столько гнева. Столько глубокой обиды. Возможно, если бы я нашла ответы на некоторые из своих оставшихся без ответа вопросов, я смогла бы наконец обрести покой.

— Как насчет того, чтобы Мила пригласила всех, а дальше мы сами, — предложил Тристан. — Если придет Соло и ты захочешь, чтобы он держался подальше от Уиллоу, мы всегда можем сказать ему, что мы с Уиллоу теперь пара.

Хантер перестал расхаживать по комнате, его рука взметнулась к затылку, и он повернулся к Тристану.

— Что ты сказал?

Тристан побледнел.

— Знаешь, чтобы заставить Соло держаться от нее подальше.

— Ах, да, это неплохая идея. Это сработало бы с любым мужчиной, не только с С оло.

— Эй, не говорите обо мне так, будто меня здесь нет, и для протокола: я не люблю лгать, — запротестовала Уиллоу.

— Это просто маленькая ложь во спасение для твоей безопасности, — заметил Тристан. — После того, как я вчера подвел Шелли, я хотел бы помочь тебе, если это возможно.

Уиллоу встала с дивана и подошла к окну, выходящему на город.

— Почему бы нам не подождать и не посмотреть, заинтересован ли Соло в участии? — Ее руки играли с ожерельем на шее. — Шторм прав. Есть большая вероятность, что Соло сейчас женат и у него есть дети. Он, вероятно, больше не думает о нас.

— Замечательно. Тогда я начну рассылать приглашения, — воскликнул Шторм. — Это будет самая безумная вечеринка в мире. Вот увидите!

Глава 13

Прагматик

Шелли

Если ты прагматик, делает ли тебя это менее эмоциональной?

Над этим вопросом я размышляла, анализируя свои отношения с Марко. Сколько я себя помню, мне говорили, что мне не хватает фильтра и нужно развивать в себе больше чувствительности.

Я получила степень по психологии и научилась компенсировать свой так называемый недостаток эмпатии, анализируя язык тела, невербальные звуки и придавая всему этому смысл.

Теперь, когда Марко вернулся в мою жизнь, дремавшие во мне чувства всплыли на поверхность с тех пор, как я была влюбленным подростком, и я пришла к двум выводам.

Первый: Возможно, я не выражала свои чувства так открыто, как обычные жители Родины, но я все еще испытывала сильные эмоции. Марко пробудил во мне широкий спектр чувств, достаточно сильных, чтобы вызвать физическую реакцию и бессонные ночи.

Второе: У меня был фильтр. Я ни разу никому, включая Марко, не рассказывала о том, что он заставлял меня чувствовать. Признание в любви только усложнило бы наши отношения, хотя на самом деле все было очень просто. Между нами было что — то общее, но у нас были совершенно разные представления о том, каким должно быть наше будущее. Я планировала путешествовать, исследовать и развивать то, что улучшит жизнь всех людей. Марко мечтал о жизни в Северных землях с милой женой, детьми и материальным достатком.

Я была достаточно рациональна, чтобы понимать, что мы никогда не сможем сделать друг друга счастливыми. Осознание того, что у меня есть не просто фильтр, а сильный фильтр, заставило меня задуматься, что, возможно, мне не хватает эмпатии. Возможно, я просто была менее привязана к результатам, чем другие, и поэтому меньше поддавалась эмоциям.

Как в тот раз, когда мою сестру не приняли в ту школу, в которую она хотела, и она проплакала неделю. Я не понимала, почему она так расстроилась, когда можно было выбирать из других школ. Не то чтобы я не видела, насколько разочарованной и печальной была Рошель. Я просто не видела смысла делиться этим и грустить. Это только усложнило бы задачу подбодрить ее.

Чарли позвонил мне, и, поскольку я только что погрузилась в размышления на тему эмпатии и того, как я могла бы применить ее к Натуру, я спросила его:

— Чарли, ты бы сказал, что эмпатия важна?

Мой босс склонил голову набок.

— Очень даже.

— И ты считаешь, что я обладаю эмпатией?

В отличие от мужчин, у Чарли не было растительности на лице, и он немного красился.

— Почему ты спрашиваешь, Шелли?

— Несколько дней назад я разговаривала со своей сестрой Рошель, и она обвинила меня в эгоизме, потому что я не сочувствовала ее жалобам.

— Почему ты не сочувствовала?

— Какой в этом был бы смысл? Как это помогло бы ей?

— Что ж, иногда приятно чувствовать, что кому — то не все равно.

— Рошель сказала, что у меня не развита эмпатия, потому что никто не ожидает, что я буду ее проявлять. По ее словам, все считают меня странной и эмоционально ограниченной.

— А ты не согласна?

— Я знаю, что я странная, но не стоит называть меня ограниченной … Я не знаю, Чарли. Дело в том, что я заметила интересную закономерность. Когда моей сестре грустно, она теряет самообладание в присутствии своих друзей или моей матери. Но когда она со мной, она берет себя в руки и смиряется с этим.

— Может быть, это потому, что она все равно думает, что ты не понимаешь, — прокомментировал Чарли.

— Именно так. Но с практической точки зрения, не лучше ли взять себя в руки, чем расклеиться? То есть, разве я не оказываю ей услугу по сравнению с другими, которые заставляют ее чувствовать себя еще хуже, задавая бесконечные вопросы о ее боли?

— Все не так просто, Шелли.

— П очему бы и нет? Я бы подумала, что оказываю услугу грустному человеку, не разделяя его страданий. Я заставляю его двигаться дальше, не так ли?

— Дело не столько в том, чтобы двигаться дальше, сколько в том, чтобы выпустить пар.

Я взяла роботизированную руку, которая лежала у меня на столе, и поиграла с ней.

— Выражая недовольство, ты имеешь в виду жалобы на то, что не так?

— Скорее, размышляя об этом. Это полезное упражнение, позволяющее почувствовать облегчение. Люди часто чувствуют себя легче после обсуждения того, что их тяготит. Если ты попытаешься подавить неприятные переживания, они вернутся только в виде воспоминаний или дурных снов, а если в твоей системе накопится достаточно нерешенных проблем, это может вызвать депрессию. Вот почему лучше обсудить это с кем — то, кто достаточно заботлив, чтобы проявить сочувствие.

Я наклонила голову и задумчиво посмотрела на него.

— Но у кого есть время на все это?

— У людей есть время.

Я усмехнулась.

— У некоторых людей слишком много времени. Но