Дышу тобой - Катерина Пелевина

— Хочу так…

— Ладно…

Целуемся с ним, трахаемся, катаемся по кровати… То я оказываюсь сверху, то он… Слишком быстро теряю позиции, потому что он атакует проворнее и мощнее. И мне так хорошо сейчас…

Я не знаю сколько проходит времени, но у меня болит и ноет всё тело… Каждая мышца и вместе с тем… Это так прекрасно. Лежать под ним. Ощущать его давление. И то, как мы с ним соединяемся воедино… Горячее мужское дыхание опаляет мои скулы… Ещё немного, и я точно не смогу ходить прямо после таких манипуляций. Придётся на раскоряку… Даже не думала, что такое взаправду бывает… А оказывается…

— Устала?

— Немного болит?

— Потерпи чуть-чуть… Кончишь — и всё…

— Я уже… Я кажется уже… Не смогу…

— Сможешь, — уверенно заявляет, вынув из меня член и потом… Опускается вниз, отталкиваясь на своих руках колоннах и присосавшись к моему клитору губами и языком… Вот тогда я понимаю, что зря была так убеждена… Через минуту или даже меньше я вся покрываюсь россыпью мурашек, каждое нервное окончание реагирует… Все стволовые клетки… Врываюсь в его копну волос пятерней и сжимаю её пальцами… Тяну на себя… Скулю, вою… Стараясь сдерживаться…

— Даааань… Я… А… — он всасывает напоследок всё, что из меня вытекает… А я просто расползаюсь по кровати от стыда, что меня, наверное, могли услышать внизу… — Боже, Даня… Что скажут родители…

— Порадуются, что у сына всё хорошо. И ничего не скажут… — ржёт он, упав рядом, а я поворачиваюсь к нему и смотрю на него, не в состоянии отвести своих глаз.

— За что ты мне такой… Просто… За что…

— Какой…

— Самый лучший, Яровой…

Эти тёмные глаза топят меня в себе… А он нежно касается моего лица кончиками пальцев.

— Потому что ты сама такая… Ответ же на поверхности… Рядом с тобой и я становлюсь лучше, Ви…

Кажется, это любовь…

Глава 29

Даниил Яровой

Мне снимся мы… А когда я открываю глаза от ощущения губ Ви на своём члене, я вдруг понимаю, что минет, который она делала мне во сне, происходит в реальности…

— Ебаааать… — выдыхаю себе под нос, ощущая этот утренний подарок. Зарываюсь в её волосы своей пятерней, чувствуя, как меня балуют… Нереально балуют. А это просто калейдоскоп наслаждения, не иначе.

— Всё нормально?

— Да… Охуенно просто. Продолжай…

— Ты мне снился…

— Ты мне тоже… Бляяяя… — чувствую, что она творит и отбрасываю одеяло в сторону, столкнувшись с её глазами. Не просто сейчас потрясающе. Я в каком-то экстазе. Ещё никогда такого не испытывал… Просыпаться от минета — пушка, я Вам скажу. Даже более чем… Особенно от любимой девушки…

Любимой…

Её губы плотно сжимаются и выводят меня на какой-то животный уровень. Дрожу. Блядь, я дрожу от того, что мне сосут. Это впервые…

— Ви… — вырывается у меня, но она не даёт договорить.

— Хочу, — шепчет, глядя мне в глаза. — Просто хочу…

И снова её губы тёплые, мягкие, жадные. Язык скользит по головке. Вряд ли она этому училась. Инстинктивно делает. Я впиваюсь пальцами в простыню, пытаясь удержать себя в реальности, но всё вокруг растворяется. Остаются только её прикосновения, её дыхание, её тихий, прерывистый шёпот:

— Ты такой… вкусный. Такой горячий. Такой мой… — помогает себе ладонью.

Каждое её движение заставляет каменеть. Я чувствую, как напряжение внутри растёт, как каждая клеточка тела отзывается на её прикосновения. Хочу сказать что-то, но слова застревают в горле. Всё, что я могу тихо стонать, ловить моменты, когда её взгляд встречается с моим, и тонуть в этой бездне желания.

— Ви, я… — пытаюсь выговорить, но она снова прерывает меня.

— Не надо, — шепчет, не отрываясь от меня. — Просто чувствуй…

И я чувствую. Всё. До последней капли. До последнего вздоха. До того момента, когда мир взрывается перед глазами, а тело содрогается в волнах наслаждения… Я выдыхаю её имя, как самое важное слово на свете. Сжимаю волосы сильнее… Массирую кончиками пальцев голову… Понимаю, что кончил ей в глотку… А она приняла. Без каких-либо вопросов и сожалений…

Мне даже как-то неловко, что утро началось вот так… Что она только мне доставила удовольствие…

Когда всё заканчивается, я лежу, пытаясь отдышаться… Ви приподнимается, смотрит на меня с улыбкой, от которой сердце делает кульбит. Я тянусь к ней, хочу обнять, прижать к себе, сказать, как сильно люблю её и возможно снова трахнуть, но не успеваю…

— Дети, вы завтракать будете? — раздаётся из-за двери мамин голос, обламывающий мне признание. — Я блинчики испекла…

Ви мгновенно краснеет, прячет лицо у меня на груди. Я смеюсь и целую её в макушку.

— Да, мам, будем! — отвечаю, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Она извиняется и уходит. А мы с Ви переглядываемся и смеёмся. Неловкость тает, остаётся только тепло и какая-то удивительная лёгкость. Я на маму всё равно не могу злиться. Не способен в принципе…

— Как-то неловко вышло, да? — спрашивают у меня огромные светло-зелёные глаза на половину лица…

— Вышло охуенно, по-моему…

— Я не про это, Яровой!

Я гогочу, а она ещё сильнее смущается…

Мы встаём, идём в ванную. Ви чистит зубы у раковины, умывается, а я наблюдаю за ней со стороны, замерев со щёткой в руке. Как она морщит нос, когда на него попадает вода, как откидывает волосы назад, как улыбается своему отражению. Хочу запомнить каждую мелочь в ней… Потому что это так бесконечно красиво.

На кухне уже пахнет блинами и свежесваренным кофе. Мама суетится у плиты, папа, как всегда, стоит сзади и обнимает её… Когда мы входим, оба поднимают глаза. Мама улыбается, отец тут же отрывается от неё, чтобы сильно перед нами не палиться… Ага… Будто я не понимаю, что у них сейчас самый разгар начался…

— Садитесь, — говорит мама, ставя на стол тарелку с блинами. — Ви, ты как, нормально?

Ви кивает, бормочет что-то невнятное… Я кладу руку ей на колено под столом, слегка сжимаю. Она смотрит на меня, и в её глазах читается благодарность.

Мы завтракаем в уютной тишине, изредка перебрасываясь фразами. Мама рассказывает о планах на день, батя вставляет свои шутки. Ви постепенно расслабляется, даже смеётся над папиными рофлами.

— Было здорово, да? Вчера за ужином…

— Мне всё очень понравилось… Спасибо Вам… Мама Милана, — шепчет она, отчего у меня в грудь словно осколочное влетает. Пиздец… Я реально вижу глаза своей матери, готовые прямо сейчас разрыдаться… А про глаза Ви и говорить не стану… Самого всего потряхивает… Вот именно, что так должно