Бой Кэша - Джейми Бигли

Вайпер кивнул:

— И все проселочные дороги, которые ведут через оба города.

— Блядь, Вайпер, если они затеяли что-то действительно крупное, потребуется целая армия, чтобы добраться до них.

— Я думаю, именно это они и планируют.

Мужчины мрачно переглянулись.

Кэшу стало не по себе. Чтобы предотвратить что-либо такого масштаба, им пришлось бы планировать выполнить работу, которая повлечет за собой массовые жертвы, а затем еще больше жизней было бы потеряно при попытке выкурить их из территории, которая обеспечивала тем надежное укрытие от нападения.

— Я сделаю несколько звонков, — Кэш уже подумывал о кое-каких приятелях из Министерства внутренней безопасности.

— Я тоже, — вмешался Лаки, разминая ушибленные костяшки пальцев. — Но я не собираюсь снова становиться пастором.

— А как насчет монашки? — пошутил Кэш.

— Да пошел ты. — Лаки откинул голову к серой стене.

Парни начали накидывать идеи для следующего задания Лаки под прикрытием, но, когда идея Трейна приземлила его же лицом в пол, все перестали ржать. Лаки, довольный тем, что всех заткнул, сел обратно.

— Ублюдки, если не заткнетесь, то я скажу женщинам, что эти дебилы надрали вам задницы.

В камере воцарилась тишина. Лаки никогда не давал обещаний, которые не выполнял.

* * *

Кэш вошел в дом своей бабушки. Было уже два часа ночи, когда Даймонд смогла вытащить их из тюрьмы. Он был уставшим и в то же время взвинченным. Он знал, что его братья вернутся в клуб, где в кроватях их будут ждать женщины, в то время как в той, что ждала его здесь, было холодно и пусто.

Проходя через гостиную, он споткнулся о ножку стола.

— Черт!

Его бабушка постоянно покупала новую мебель на барахолках. То, как она передвигалась на инвалидной коляске в таком тесном пространстве, поражало его воображение, ведь сам он не мог спокойно пройти, чтобы каждый раз на что-нибудь не наткнуться.

— Кто там? — раздался женский голос из коридора, сопровождаемый безошибочно узнаваемым звуком взводимого курка.

— Кто, черт возьми, это? Как ты думаешь? — проворчал Кэш, натыкаясь на стул.

— Кэш?

Он стоял перед ней, видя винтовку в ее руке.

— Убери оружие, Рэйчел.

— Почему ты вернулся так поздно?

Кэш мог видеть ее в тусклом свете, проникающим из открытой двери спальни. На ней была тонкая ночная рубашка, доходившая ей до бедер, с глубоким вырезом, обнажающим бледную плоть ее груди.

— Я решил прокатиться.

— Я чувствую, — она сморщила носик, отступая от него на шаг. — Уже так поздно, я удивлена, что ты не остался на ночь в клубе или, хотя бы, не принял душ.

Кэш не смог удержаться от улыбки, заметив, как она подколола его за то, что он остался прошлой ночью в клубе.

— Я не трахался. Мы с братьями ездили в Джеймстаун, — он протянул руку и провел пальцем по верхней части ее груди. Она вновь подняла винтовку, которую до этого опустила вниз, и направила ему в грудь.

— У тебя не было разрешения прикасаться ко мне. Сделаешь это еще раз, и я отстрелю тебе левое яйцо, — пригрозила Рэйчел.

Кэш перестал улыбаться.

— Мне не нравится, когда на меня направляют оружие, и уж точно не нравится, что ты угрожаешь отстрелить мне член.

— Я не угрожала отстрелить тебе член, просто одно из тех яиц, которыми ты так гордишься. Я хороший стрелок, я бы не промахнулась.

— И я не промахнусь, если не перестанешь дерзить в мой адрес.

— В чем дело, Кэш? Не можешь справиться с женщиной, которая не хочет снимать трусики при виде тебя?

— Вряд ли это о тебе, ты достаточно быстро сбросила свои, когда я попробовал в первый раз. Не возноси себя на несуществующий пьедестал. Твоя сладкая киска была одной из лучших, которые у меня когда-либо были.

Когда Рэйчел замахнулась, чтобы ударить его винтовкой, Кэш вырвал у нее из рук оружие, одновременно заталкивая ее в спальню, и захлопнул дверь ногой. Винтовку он положил на комод.

— Я предупреждал тебя вчера вечером, что, если ты захочешь ударить меня, тебе лучше быть готовой к тому, что тебе ответят тем же.

— Ты самый большой засранец из всех, кого я знаю. — Рэйчел боролась с ним. — Отпусти меня, придурок, или я закричу так громко, что разбужу Мэг.

— Давай, а я скажу ей, что ты кончаешь на моем члене, и попрошу вернуться в постель, — сказал Кэш, наслаждаясь ощущением ее тела, прижатого к нему.

Мужчина прижал ее к стене спальни, расположив свою ногу между ее бедер в то время, как она била его в грудь кулаками. Когда он прижал колено к ее киске, она перестала сопротивляться и напряглась в его объятиях.

— Убирайся, Кэш, — ее холодный голос заставил его убрать руки и отступить на шаг. Она судорожно вздохнула, и Кэш сердито прищурился, глядя на нее.

— Не веди себя так, будто я собирался тебя изнасиловать, Рэйчел. — Ее лицо побледнело. — Я так не играю. Никогда не играл и не буду. Не выдумывай того, чего не было. Ты сама хотела, чтобы я трахнул тебя той ночью.

Плечи Рэйчел напряглись.

— Я ничего такого и не думала. Возможно, это и не был момент, которым я горжусь, но я принимаю всю ту ответственность за то, что была идиоткой.

Кэш склонил голову набок, изучая выражение ее лица.

— Почему ты была идиоткой?

— Потому что я не должна была хотеть тебя. Я знала, что ты за мужчина, и все равно позволила себе обладать тобой.

Кэш чувственно улыбнулся. Подойдя ближе, он оперся рукой о стену рядом с ее головой.

— Ты не знаешь, что я за человек, Рэйчел. Даже не догадываешься. Если бы знала, то не продолжала бы оскорблять меня, — его голос стал звучать соблазнительней. — Я — не мой отец. Когда я чего-то хочу, я это получаю.

— Заткнись, Кэш. — Рэйчел начала было отталкиваться от стены, но была вновь прижата к ней.

— Что? Мне нельзя говорить об этом? Мы все знаем, что твоя мать и мой отец любили друг друга. Если бы мой отец не облажался и не изменил ей, она бы никогда не вышла замуж за твоего отца.

— Она любила моего отца, — с нажимом произнесла Рэйчел.

Кэш покачал головой:

— Она любила моего отца и кинулась в объятия его лучшего друга, когда узнала, что мой дорогой старина-папаша обрюхатил городскую шлюху. Они оба сожалели о своих ошибках до конца своих дней. Когда папа понял, что ему не вернуть твою маму, он женился на моей матери. Вместе, они каждое воскресенье превращались в двух ханжеских идиотов,