Ты меня бесишь - Екатерина Мордвинцева

— А теперь?

— А теперь… — он замолчал, подбирая слова. — Теперь я хочу, чтобы она вернулась. Чтобы я мог смотреть на неё, трогать её, чувствовать её рядом. Я хочу, чтобы эта пустота внутри заполнилась.

Маркус улыбнулся.

— Поздравляю, альфа. Ты созрел.

— Иди ты, — беззлобно ответил Дэймон, но на душе стало чуть легче.

Вечером он вернулся в пустой пентхаус. Включил свет, прошёл на кухню, открыл холодильник — есть не хотелось. Подошёл к окну, посмотрел на город. Там, далеко на севере, за горами, сейчас была она.

Он достал телефон, набрал её номер — просто так, надеясь на чудо. Но чуда не случилось. Абонент недоступен.

— Чёрт, — выдохнул он, швыряя телефон на диван.

Он лёг на кровать, уткнулся лицом в подушку, которая ещё хранила запах её волос. И вдруг понял, что сжимает эту подушку в объятиях, как ребёнок игрушку.

— Смешно, — сказал он вслух. — Альфа «Черного клыка» обнимает подушку. Маркус бы сейчас угорал.

Но смешно не было. Было пусто, тоскливо и бесконечно одиноко.

Ночью ему приснилась она.

Лира стояла на поляне, залитая лунным светом, и улыбалась ему. Она была в том самом платье, в котором он впервые увидел её на ужине, и казалась нереальной, прекрасной, недосягаемой.

— Дэймон, — позвала она, протягивая руки.

Он шагнул к ней, но расстояние не сокращалось. Чем быстрее он шёл, тем дальше она становилась.

— Лира! — закричал он. — Постой!

Но она исчезла, растворилась в тумане, оставив после себя только лёгкий аромат её духов.

Дэймон проснулся в холодном поту. Сердце колотилось где-то в горле. Он сел на кровати, провёл рукой по лицу.

— Это просто сон, — прошептал он. — Просто сон.

Но осадок остался. Липкий, неприятный, тревожный.

Он больше не ложился. Сидел у окна, смотрел на звёзды и думал о ней. О том, как она любит смотреть на небо. О том, как показывала ему созвездия. О том, как смеялась, когда он путал Большую Медведицу с Малой.

— Возвращайся скорее, — прошептал он в темноту. — Я без тебя не могу.

Утро принесло новости. Маркус позвонил рано, ещё до рассвета.

— Дэймон, Керн на связи. Говорит, что Лира готова. Можно забирать.

Дэймон вскочил, едва не уронив телефон.

— Когда?

— Прямо сейчас. Он сказал, что она ждёт.

— Я выезжаю.

Он собрался за пять минут, даже побриться забыл. Всё, что имело значение — это быть там, рядом с ней.

Дорога в горы на этот раз не казалась долгой. Он летел, как на крыльях, не чувствуя усталости. Каждый километр приближал его к ней, и сердце билось быстрее.

Когда он добежал до поляны перед хижиной, Лира уже стояла на крыльце. Она улыбалась — той самой тёплой улыбкой, от которой у него таяло сердце.

— Я вернулась, — сказала она просто.

Он рванул к ней, подхватил на руки, закружил. Она смеялась, обнимая его за шею, и в этом смехе было столько счастья, что у Дэймона перехватило дыхание.

— Я скучал, — выдохнул он, ставя её на землю. — Безумно.

— Я знаю, — ответила она, глядя в его глаза. — Я чувствовала.

— Как ты? Научилась?

— Смотри.

Она отступила на шаг, подняла руку — и время вокруг них замерло. Застыли капли росы на траве, застыл дым из трубы хижины, застыла птица в полёте. Дэймон смотрел на неё и видел, как её глаза светятся мягким голубым светом.

— Вау, — выдохнул он.

А потом время рвануло вперёд, и Лира улыбнулась.

— Это только начало, — сказала она. — Я многое умею теперь.

— Я горжусь тобой, — ответил он, прижимая её к себе. — Очень горжусь.

Из хижины вышел Керн.

— Забирай свою жену, альфа, — сказал он с усмешкой. — Научил я её всему, что мог. Дальше сама справится.

— Спасибо, — Дэймон поклонился. — Если что-то понадобится…

— Знаю, — перебил старик. — Приду. А теперь проваливайте. Мне покой нужен.

Они засмеялись, попрощались и пошли вниз по тропе. Дэймон держал Лиру за руку и чувствовал, как пустота внутри заполняется теплом. Она вернулась. Она была рядом. Всё остальное было неважно.

Глава 20

Тропа вниз с горы всегда кажется короче, чем подъём. Лира шла легко, почти бежала, и Дэймон едва поспевал за ней, удивляясь перемене. Два дня у Керна изменили её неузнаваемо.

Она двигалась иначе — плавно, уверенно, без той постоянной настороженности, которая была её спутницей всю жизнь. Плечи расправлены, подбородок поднят, взгляд прямой и смелый. Она больше не вжимала голову в плечи, не прятала глаза, не сжималась в ожидании удара.

— Лира, — окликнул он, когда она остановилась на краю обрыва, глядя на расстилающуюся внизу долину. — Ты так изменилась.

Она обернулась. Ветер трепал её волосы, солнце золотило кожу, и в этом свете она казалась ему богиней. Недосягаемой, прекрасной, сильной.

— Я стала собой, — просто ответила она. — Наконец-то.

— И кто же ты?

— Та, кто больше не боится. Ни тебя, ни Совета, ни своей силы. Та, кто готова бороться за то, что любит.

Он подошёл ближе, остановился в шаге.

— А меня ты больше не боишься? — спросил он, и в голосе прозвучало что-то странное — то ли надежда, то ли страх.

— Нет, — улыбнулась она. — Не боюсь. Я тебя люблю. Это совсем другое чувство.

Он протянул руку, коснулся её щеки. Она не отшатнулась, не вздрогнула, как раньше. Просто прикрыла глаза на секунду, прижимаясь к его ладони, а потом открыла и посмотрела прямо в глаза.

— Пойдём домой, — сказала она. — Нам многое нужно обсудить.

В машине она села за руль. Дэймон удивлённо поднял бровь.

— Ты умеешь водить?

— Научилась, — усмехнулась Лира. — Приходилось угонять машины в старые времена, чтобы сбежать от особо настойчивых ухажёров.

— Я даже спрашивать не буду, — покачал головой он.

Она вела уверенно, обгоняя фуры, вписываясь в повороты, и Дэймон смотрел на неё и не узнавал. Эта женщина за рулём, с хищным прищуром глаз, с лёгкой улыбкой на губах, была той самой Лирой, которую он когда-то притащил в свой пентхаус? Та была испуганным зверьком, затравленно озирающимся по сторонам. Эта — хозяйкой своей жизни.

— О чём задумался? — спросила она, не поворачивая головы.

— О том, как ты изменилась.

— Изменилась? — она хмыкнула. — Я просто перестала прятаться. Керн сказал одну важную вещь: сила приходит не тогда, когда ты становишься кем-то другим, а когда перестаёшь бояться быть собой.

— Мудрый старик.

— Очень. И он много рассказал мне о твоём отце.

Дэймон напрягся.

— Что именно?

— Что он был таким же, как ты. Боялся любить, потому что боялся потерять. И потерял.

— Я не хочу об этом говорить, — жёстко сказал Дэймон.

— Знаю, — кивнула