Ты меня бесишь - Екатерина Мордвинцева

В комнате повисла тишина. Рихард побледнел, но нашёл в себе силы огрызнуться:

— Бред. Шоу для дураков.

— Правда? — Лира шагнула вперёд. — Тогда скажи, Рихард, что ты делал две недели назад, когда Крон переводил тебе деньги за информацию? Пятьсот тысяч на твой тайный счёт. Хочешь, назову номер?

Рихард дёрнулся, вскочил.

— Заткнись!

— А ты, Клык, — Лира перевела взгляд на него, — помнишь ту волчицу, которую ты продал в рабство на нейтральную территорию? Она была сестрой одного из здесь сидящих. Думаешь, он знает?

Клык побелел, заозирался. В задних рядах кто-то зашевелился.

— Врёшь! — заорал Рихард. — Это провокация!

— Я не вру, — Лира подняла руку, и в воздухе замерцал голубоватый свет. — Я могу показать вам правду. Всем сразу. Хотите?

Она сосредоточилась, и дар выплеснулся наружу. Перед глазами собравшихся поплыли картины: Рихард, получающий деньги от Крона. Клык, передающий связанную девушку торговцам. Старейшины, подписывающие подставные документы.

— Это невозможно, — прошептал кто-то.

— Для меня — возможно, — ответила Лира. — Я та, кого вы считали бездарностью. А теперь я вижу вас насквозь.

Рихард рванул к ней, выхватив нож. Лира даже не шелохнулась. Просто подняла руку, и время замерло. Он застыл на полпути, с искажённым яростью лицом, занесённым клинком.

— Ты хотел меня убить, — сказала Лира, обходя его. — Дважды. В клубе, когда подставил. И потом, когда послал своих головорезов. Но я жива. А ты сейчас ответишь за всё.

Время рвануло вперёд. Рихард по инерции сделал шаг и споткнулся, не найдя цели. Райан, ворвавшийся в дверь (услышав шум), скрутил его в секунду.

— Госпожа, вы в порядке? — выдохнул он.

— В полном, — кивнула Лира. — Держи его.

Она повернулась к остальным.

— Слушайте меня. Я могла бы убить вас всех. Мой дар позволяет. Но я не буду. Потому что я не такая, как вы.

Она обвела взглядом притихших волков.

— Вы предали меня. Продали. Унижали. Но ваша главная вина не в этом. А в том, что вы позволили Рихарду и Клыку делать всё это безнаказанно. Молчали. Отводили глаза. Притворялись, что не замечаете.

Тишина стала ещё гуще.

— Я даю вам выбор, — продолжила Лира. — Те, кто не участвовал в убийствах и торговле, могут уйти. Свободными. Но с одним условием: вы расскажете правду. Всем. Совету, стаям, любому, кто спросит. О том, что здесь творилось. О том, кто продал стаю Крону. О том, кто торговал своими же.

Люди зашевелились. Кто-то неуверенно встал, направился к выходу. За ним другой, третий. Через несколько минут в зале остались только Рихард, Клык и двое старейшин.

— Вы… — прошипел Рихард. — Вы заплатите!

— Это ты заплатишь, — ответила Лира. — Райан, вызывай наших. Пусть свяжут их и отвезут в Совет. Пусть судят по всей строгости.

— Будет сделано, госпожа, — кивнул Райан.

Когда последнего предателя вывели, Лира осталась одна в зале. Ноги подкашивались, но она не позволяла себе упасть. Слишком много свидетелей.

«Ты справилась, — раздался в голове голос Дэймона. — Я горжусь тобой.»

Она улыбнулась, чувствуя тепло его мыслей.

«Я знаю, — ответила мысленно. — Скоро буду дома.»

«Жду. Люблю.»

«Люблю.»

* * *

Обратная дорога была лёгкой. Лира сидела на заднем сиденье, глядя в окно, и чувствовала, как с души падает камень. Прошлое больше не имело над ней власти. Она рассчиталась с ним. По-своему. Справедливо.

— Госпожа, — осторожно спросил Райан. — А почему вы их отпустили? Тех, кто просто молчал?

— Потому что они слабые, — ответила Лира. — А слабых не наказывают. Их воспитывают. Или дают шанс стать сильнее.

— Вы мудрая, — сказал он с восхищением.

— Нет, — усмехнулась она. — Просто я знаю, каково это — быть слабой и беззащитной. И какой это даёт шанс, когда кто-то протягивает руку.

Она думала о Дэймоне. О том, как он протянул ей руку в тот вечер в клубе. О том, как не дал погибнуть. О том, как научил любить.

— Я домой, — прошептала она.

Глава 23

Она вернулась под вечер, когда солнце уже золотило верхушки небоскребов, а город начинал зажигать свои бесчисленные огни. Дэймон ждал у входа в пентхаус, опираясь на трость — рана ещё давала о себе знать, но стоять он мог. И ждать. Ждать, когда увидит её.

Машина остановилась у подъезда. Дверь открылась, и из неё вышла Лира.

Дэймон замер.

Он видел её каждый день. Знал каждую чёрточку лица, каждый изгиб тела, каждый оттенок голоса. Но сейчас перед ним стояла не та Лира, которую он провожал утром. Другая. Новая.

Она двигалась иначе. Плавно, величественно, как будто земля под её ногами становилась ровнее. Плечи расправлены, подбородок поднят, взгляд прямой и смелый. В её глазах горел тот самый огонь, который он впервые увидел во время битвы — огонь победительницы, хозяйки своей судьбы.

Она была в простой одежде — джинсы, куртка, растрёпанные ветром волосы. Но выглядела как королева. Настоящая королева, сошедшая с древних картин.

— Дэймон, — окликнула она, заметив его.

И этот голос… в нём тоже появилось что-то новое. Уверенность. Спокойная сила. Любовь.

Она подошла ближе, и только тогда он заметил, что на щеке у неё небольшая ссадина, а на костяшках — содранная кожа.

— Ты ранена! — рванулся он, забыв о трости.

— Пустяки, — отмахнулась она, останавливая его жестом. — Царапины. Я в порядке.

Он всё равно схватил её за руки, осмотрел, провёл пальцами по ссадине на щеке. Лира не отстранилась, позволяла, даже улыбалась.

— Всё хорошо, — повторила она. — Правда.

— Что там было? — спросил он, хотя по связи чувствовал: всё действительно хорошо. Спокойно. Даже радостно.

— Суд, — ответила она просто. — Я судила их. И они признали свою вину.

— Как?

— Дар, — она улыбнулась. — Я показала им правду. Всем сразу. Они видели свои грехи так же ясно, как я. Это сломало их.

Дэймон смотрел на неё и не верил. Та самая девушка, которую он когда-то вытащил из клуба, дрожащую и испуганную, сейчас говорила о суде над своими мучителями так спокойно, будто речь шла о погоде.

— Лира… — начал он.

— Что?

— Ты… ты изменилась.

— Я стала собой, — ответила она. — Той, кем всегда была. Просто боялась показать.

Она шагнула к нему, прижалась, обняла. Дэймон зарылся лицом в её волосы, вдыхая родной запах, чувствуя, как сердце наполняется теплом.

— Я горжусь тобой, — прошептал он. — Так горжусь, что словами не передать.

— Я знаю, — ответила она. — Я чувствую.

В пентхаусе их ждал ужин — Маркус постарался, организовал что-то праздничное. Но Дэймону было не до еды. Он смотрел на Лиру и не мог насмотреться.

Она сидела напротив, в свете свечей, и казалась ему самым прекрасным существом на земле. Не