Измена. На краю пропасти - Марта Макова

— Вы о денежной компенсации? — скептически усмехнулась я. — Это лишнее, Стас. Я не приму этих денег. Но очень благодарна вам, за то, что пожертвовали своей машиной, спасая жизнь Антона. Пожалуй, это я вам должна компенсацию, а не вы мне.

— Тогда я согласен получить с вас эту компенсацию. — неожиданно выдал Волков.

Я осталась стоять с приоткрытым от изумления ртом, а Волков довольно ухмыльнулся, словно только и ждал, чтобы подловить меня на слове.

— Тогда подсчитайте свой ущерб и озвучьте мне сумму. — не до конца веря в происходящее, тихо проговорила я.

— Мне не нужны деньги, Лиза. — весело засмеялся Волков. Аккуратно взяв меня за локоть, отвёл чуть в сторону, освобождая, дорогу дружно вышедшим из зала суда и спускающимся по лестнице людям. — Я хочу, чтобы вы поужинали со мной сегодня.

— Ужин? — я всё никак не могла поверить в то, что говорил мне Станислав. Смотрела в его смешливые глаза и удивлялась.

— Только ужин, Лиза. В лучшем ресторане. Ничего больше.

— Ужин. — нахмурилась я. Да он смеётся надо мной!

— Когда вы в последний раз выбирались из дома, Лиза? — лукаво прищурился Волков. А ведь с первого раза показался мне очень серьёзным, даже строгим мужчиной. — Сегодня вам точно нужно немного развеяться. Ну так как?

Глава 45

— Я тебе не успел сказать за этой суетой и судом. — Егор взял в руки ложку и придвинул к себе тарелку с супом. — Я у отца вчера был.

— Как он? — я поставила перед сыновьями блюдо с нарезанным хлебом, мисочку со сметаной и быстро сжала пальцы в кулаки, чтобы спрятать их внезапную дрожь.

— Нормально. — старший сын цапнул с блюда кусок хлеба и надкусил его. — Даже шутит уже. Называет свой послеоперационный корсет броником. Рвался на суд сегодня, я еле-еле отговорил его. Да и врач возмущался. Сказал — любые волнения опасны.

— Мам, а из больницы папа к нам приедет? — поднял вихрастую голову Антон. — Ему, наверное, помощь нужна будет.

— К себе вернётся. — я села за стол и сжала пальцами чашку с чаем. — Ремонт в квартире закончили уже. Осталось шторы повесить и так, по мелочам немного. Я завтра туда поеду, уберусь, порядок наведу, приготовлю всё к его возвращению.

— М-м-м. — буркнул Антон и уткнулся в свою тарелку. — Я думал, мы отца к себе заберём.

— Он не инвалид и сам прекрасно справляется со всем. Ему ещё две недели в реабилитационном центре предстоит пробыть. Подлечиться, окрепнет. — я слабо улыбнулась сыну. — Всё у него будет хорошо, Антош. Самое страшное позади.

— Я могу пожить у него некоторое время. — как бы невзначай обронил Егор. — Побуду на подхвате, так сказать. Присмотрю, чтобы не геройствовал, а то видел я его вчера. Вояку в бронике. Ну и вообще…

На кухне воцарилось молчание, только ложки изредка звякали о дно тарелок. Сыновья медленно ели, я пила свой чай, и каждый думал о своём.

Самое худшее действительно осталось позади, но тот страшный день я не забуду никогда. Посиневшие губы, кулем свалившегося на пол мужа. Его неестественную бледность и разом осунувшееся лицо.

Пока я ждала скорую — думала, с ума сойду. Саша был в сознании и даже пытался говорить со мной. Тихо, почти шёпотом. Едва шевеля губами, успокаивал меня и смотрел так, будто прощался.

Потом была клиника и врач, который требовал от меня подписать разрешение на операцию, а я не знала, имею ли я право решать за Сашу. Я даже женой его уже не была. А операция на открытом сердце, сложная операция по замене сосуда, из которого кровь поступала в сердце, — это был огромный риск. Могла ли я решать за мужа? В итоге разрешение дал сам Саша, в какой-то момент придя в себя после обезболивающего.

И были часы ожидания в коридоре, когда мы с сыновьями сидели на диванчике. Жёстком, обтянутом искусственной кожей. Очень неудобном. Егор обнимал меня за плечи, а Антошка просто прижимался ко мне, как испуганный щенок, и тяжело дышал. Несколько часов мы с сыновьями прожили в каком-то жутком безвременье. Тягучем и бесконечном, наполненным тревогой и страхом за Сашу.

Когда к нам вышел врач, подскочили одновременно и молча ждали, что он скажет. Никто из нас так и не осмелился первым задать вопрос.

— Операция прошла штатно. Пациент пока спит. Два дня он пробудет в реанимации под постоянным наблюдением. Если всё будет хорошо, то через два дня переведём его в палату и вы сможете навестить вашего мужа. — устало отчитался врач. — Безответственно для мужчины в этом возрасте, так относиться к своему здоровью. Давно нужно было обследоваться. При первых признаках проблемы с сердцем.

У Саши не было проблем с сердцем. По крайней мере, он никогда не жаловался на него, и я, до всей этой истории с Виолой, не замечала, чтобы у него когда-то синели губы или он резко побледнел. Возможно, сказался стресс, как объяснил врач.

— Я с тобой завтра поеду, помогу. — Антон отодвинул пустую тарелку и потянулся за стаканом с вишнёвым компотом. — Школа может подождать. Всё равно завтра ни алгебры, ни русского, а география и физкультура — фигня.

— Это не повод пропускать уроки, Антон. — нахмурилась я.

— И не повод отказываться от помощи тебе. — беспечно махнул рукой младший сын. — Ты сама, что ли, на стремянку полезешь шторы вешать? С твоей-то ногой.

— С моей ногой всё давно в порядке.

— Пускай едет, мам. — встрял в наш спор Егор. — Я точно завтра не смогу с тобой, а Тоха проконтролирует, чтобы ты не упала и не убилась там с этой уборкой.

С некоторых пор сыновья превратились в настоящих наседок. Кажется, история со мной, а потом болезнь отца, сильно испугали их, парни усилили контроль за каждым моим шагом. Да так, что я ничего не могла сделать без их пригляда.

Мне не нравилась эта ситуация. У детей должна была быть собственная жизнь. Егор — молодой мужчина, ему бы с девушками знакомиться, на свидания ходить, а не за матерью с отцом следить. А Антошке с друзьями общаться, гулять, уроки учить, а не крутиться вокруг родителей, словно мы с Сашей немощные старики.

— Я не беспомощная и не нуждаюсь в пригляде. Так что, ты Егор, завтра на работу, а ты Антон, в школу! — прихлопнула я ладонями по столу. — Я не хочу больше ничего слышать про прогулы и про свою ногу.

Старший хмыкнул и пожал плечами, а младший недовольно насупился.

— В школу, Антон.