Ветер Перемен - Ольга Токарева

Мне не надо было много думать, всё решало моё внутреннее новое я. Казалось, с таким умением видеть и улавливать запахи я быстро утолю свой голод, но всё оказалось намного сложней. Я совсем был не приспособлен к жизни в лесу, поступь моя была тяжёлой и грубой, бегать быстро я не умел, поэтому вся дичь разбегалась в стороны еще до того, как я появлялся у намеченной цели. Два раза удача мне улыбнулась — я подкрался к спящим на ветке животным, а потом с большим наслаждением пил их кровь.

Дни летели один за другим, но я ничего вокруг не замечал, меня вёл зов голода. Один раз я случайно набрёл на логово волчицы. Волчата играли возле норы, а мать лежала и наблюдала за ними. Завидев меня, она оскалила клыки и зарычала. Почувствовав опасность, волчата быстро спрятались в норе. Я выжидал, какие она предпримет действия, защищая потомство, и держал орудие убийства наготове. Её прыжок был стремительным, я хладнокровно вонзил ей в сердце нож. Очнулся я, когда зубами разгрызал шкуру последнего живого волчонка. Он жалко заскулил и попытался вырваться, когтями расцарапав мне руку до крови. Я отбросил его в сторону и посмотрел на то, что натворил. Вокруг лежали мёртвые волчица с волчатами. Дикий крик вырвался из моей груди. Что вызвало прояснение моего сознания (может, рана на руке от когтей волчонка, а может, его детский плач) — не знаю. Я упал на колени перед мёртвыми, бил кулаками по земле и орал, слёзы лились по моим щекам, внутри всё горело от боли и горя. В какое страшное создание я превратился… Вскоре силы меня покинули, я провалился в глубокий сон.

Разбудил меня волчонок. Он прижался ко мне и жалобно поскуливал. Я открыл глаза. Первым желанием было убить его, но его жалкий вид напомнил мне себя, когда меня всего ломало и выворачивало наизнанку после укуса мерзких тварей. То же самое происходило и с ним. Подумав, я решил оставить ему жизнь. Когда вырастет, мне понадобятся его быстрые ноги и острые клыки, да и человек во мне не совсем умер, а переносить с кем-то на пару всякие тяготы всегда легче. Сначала я охотился для нас двоих и кормил-поил его кровью, а когда он вырос, я понял, что поступил тогда правильно, оставив ему жизнь. У него хороший нюх и прекрасное зрение, и теперь он выслеживает для нас добычу. Так прошли долгие семь лет. Мы не засиживаемся долго в одном лесу, слух о кровопийцах быстро разносится. Один раз лес просто подожгли, намереваясь сжечь нас заживо. Мы с большим трудом тогда вышли из горящего леса. Я очень устал жить с постоянным чувством голода и страха, устал скитаться по лесам, спать в ямах и норах как загнанный зверь, я даже забыл, когда последний раз разговаривал с кем-то. Ты говорил, что можешь испепелить нас огнём. Прошу, сделай это, я не могу дальше так жить.

Сидя на коленях перед драконом, он обхватил голову руками и зарыдал. Что это были за слёзы… Может, пережив заново свою жизнь, он понял, в кого превратился, а может, это были слёзы боли за тех, кого он лишил жизни, а может, как и любой другой человек, он просто хотел жить. Солнце озарило первыми лучами небо, лес стал просыпаться, наполняясь пением и голосами птиц и животных.

Дракон –хранитель сидел с закрытыми глазами и ждал, когда душа человека очистится от груза прожитых лет. «Конечно, мне ничего не стоит убить этого получеловека, — размышлял он, — но Вету нужен хороший наставник и мастер боевых искусств. Прошло столько лет… Конечно, он неплохо владеет мечом, но лишние знания никому не повредят, так что, пожалуй, я сделаю иначе».

Дракон — хранитель встал во весь рост и расправил крылья, глубоко вдохнул, стараясь наполнить всего себя пробуждением нового дня, все его клеточки стали наполняться новой жизнью. Он открыл глаза, и они стали цвета голубого неба.

— Хорошо, я выполню твою просьбу. Держи крепко своего волка. Всё умолкает, когда драконы творят магию!

Его грубый голос эхом пронёсся по лесу, и тут же всё в лесу замерло, окружённое давящей тишиной.

Дракон взмахнул крыльями и стал облетать стоящих на земле. При завершении круга дыхнул на них белым огнём, который образовал круглую высокую плотную стену, внутри которой, прижавшись друг к другу, стояли и ждали своего последнего часа человек и волк. Второй круг давался уже сложнее, будто чья-то чужая воля встала на его пути и мешала делать задуманное. При завершении второго круга он дыхнул красным пламенем, которое мощным потоком вошло в стоящих, проникнув в каждую клеточку их тел, и стало уничтожать маленьких кровожадных паразитов, живущих в этих слабых телах. В первую минуту они подумали, что дракон спалил их огнём и они умирают. Дикая боль пронзила обоих, от боли волк попытался убежать, но врезался в прочную стену. Тогда стал скрести её когтями, пытаясь разорвать, но все попытки вырваться были тщетны. Они корчились на земле от боли и кричали, вой и крик сплетались воедино, рождая вопль монстра. Но вне круга стояла гробовая тишина, застывший лес напоминал картину холодной осени: поникшие ветки деревьев, казалось, вот-вот сбросят листву. Дракон в третий раз стал совершать круг, каждый взмах давался ему с ещё большим трудом, все его движения были замедленными. «Уничтожать древнюю чёрную магию всегда нелегко. Хорошо, что я-то создан в самом начале зарождения, а то бы она меня поглотила». На последнем взмахе он выдохнул третье пламя голубого света, оно устремилось вниз, наполняя тела лежащих в кругу новой жизнью и силой. Дракон сидел и ждал. Круг стал распадаться, ветер заиграл с верхушками деревьев, всё вокруг стало просыпаться, и вскоре лес уже жил прежней жизнью, как будто ничего и не происходило несколько мгновений назад.

Человек лежал на земле, не совсем понимая, что с ним произошло. Когда дракон опалил огнём и всё его тело стало разрываться на части, ему показалось, что за ним пришла смерть. Так почему же он до сих пор жив, и откуда этот вонючий запах псины? Открыв глаза, он повернулся на бок и увидел лежащего рядом волка, потом перевёл взгляд на дракона.

— Почему ты не убил нас?

— Ты не чувствуешь перемен, произошедших с тобой?

— Нет. Но кажется, меня сейчас вырвет, настолько воняет эта животина.

С досады он отпихнул волка рукой. Тот от испуга подскочил и оскалился.

— Ты посмотри,