Колдовство — не грех, а средство выживания - Балгереева Алия

Эмили звонко рассмеялась и радостно захлопала в ладоши, а бабочка, сделав пару кругов под потолком, вылетела на улицу сквозь окно и растаяла в темноте.

— Керен готов сотрудничать, — сообщил Арт, неслышно заходя в кухню.

— Отлично. Прошу к столу, — я указала рукой на приготовленные на скорую руку бутерброды и тару с дымящимся отваром.

— Хозяйничаешь в моем доме, магичка? — презрительно прошипел Керен. — Не много на себя взяла?

— Слушай, ты, — я сама не заметила, как оказалась рядом с мужчиной и сжала в пальцах ворот его рубахи, — я ведь могу и передумать.

Каков наглец! Да у меня на этот дом прав больше, чем у всей их шайки вместе взятой!

Я медленно втянула воздух носом и выдохнула, считая про себя до десяти. Наверное, что-то отразилось в моих глазах, так как мужчина заткнулся и осел на так удачно стоящий рядом стул.

Ужинали в тишине. Я с таким остервенением вгрызалась в мясо, что Арт, кажется, засомневался в том, кто в нашей паре оборотень.

Наконец, относительно успокоившись, я заговорила:

— Керен, мне нужно взглянуть на твою невесту.

— Вас даже на порог не пустят.

—Так приведи ее сюда. Мне плевать, как. Если действительно хочешь, чтобы она выжила, ты это сделаешь. Можешь позорно сбежать, можешь попробовать нас сдать, но предупреждаю сразу: мы сумеем скрыться, а тебя начальство по головке не погладит. Выбирай. У нас мало времени.

Мужчина медленно поднялся, кивнул нам и направился к выходу.

Глава 24

— Эмили, детка, идем, уложим тебя спать. У тебя был тяжелый день, — я протянула руку, и в мою ладонь легли холодные пальчики.

Я отвела девочку в комнату, которая когда-то принадлежала мне и почему-то осталась почти такой же, какой я ее запомнила. Подождав, пока Эмили умоется, я уложила ее в кровать. Даже спела мамину колыбельную, а потом вышла, попросив Дом охранять сон малышки.

Мне безумно хотелось все здесь перетрогать, но одновременно с этим я понимала: стоит поддаться порыву, и подсознание унесет меня в далекие дали беззаботного детства, а я сама разведу сырость и, не дай Небо, еще потоплю себя в собственном доме.

Арт все еще сидел за столом, задумчиво глядя в окно и барабаня пальцами по столешнице.

— Я понимаю, что мы сейчас нарушили почти все указания, что дал нам твой отец, но... я не могу по-другому, понимаешь? — тихо прошептала я, кладя ладонь парню на плечо.

— Ты очень странная, Элис. Я уже говорил тебе? У меня самая чокнутая напарница на свете.

— Значит, ты не сердишься? — осторожно уточнила я.

— Нет. С Кереном я поговорю сам, а ты лечи его невесту, и нам нужно уходить. Думаю, устроим все так, словно Эмили перегорела по дороге в монастырь, пытаясь сбежать. О нас Керен ничего не расскажет. Не совсем же дурак этот парень.

— Да, так будет лучше для всех. Хочешь, можешь пойти поспать, — предложила я. — Все комнаты на третьем этаже гостевые, в дом никто без моего ведома не войдет.

— Хорошо, — парень плавно поднялся, проходя мимо меня, остановился на пару мгновений, словно ожидая, что я что-то ему скажу. Но я молчала, и Арт пошел дальше.

Я была безмерно ему благодарна. За то, что не упрекал, не приставал с расспросами, и сейчас словно понял, что мне нужно побыть одной.

***

Я медленно поднималась по лестнице, скользя пальцами по резным перилам. Ступени вели к потолку. Правое крыло выглядело особенно запущенным, словно сюда вообще никто не заглядывал.

Я поднялась на самый верх, походя смахивая отовсюду паутину и пыль. Прошла в крайнюю комнату, а оттуда поднялась на чердак. Зажгла маленький светлячок и разместила его под потолком.

Комнатка была небольшой. Здесь имелся небольшой письменный стол, пустой мольберт и много, очень много пыли.

Картин ни на стенах в коридоре, ни здесь, я не обнаружила. Неужели все продали, сволочи инквизиторские? Мама рисовала замечательные пейзажи, и висевшие раньше на стенах полотна были словно окнами в различные уголки природы, нетронутые человеком. Пожалуй, их здесь не хватало больше всего.

Я протянула руку и открыла один из ящиков стола. Внутри лежали высохшие краски и потемневшие от времени кисти. Во втором ящике обнаружилось несколько карандашных набросков. Какое-то полуразвалившееся строение, лестница, уходящая высоко в небо, и лицо улыбающейся женщины.

Портреты мама рисовала реже, и при взгляде на них не казалось, что человек вот-вот моргнет или улыбнется, но изображения все равно получались очень реалистичными. Вот и сейчас, глядя на рисунок, я словно смотрела на себя в зеркало. Только у меня нарисованной отсутствовали веснушки, а волосы были длинными и вьющимися.

Я действительно на нее похожа...

— Элис? — я не услышала шагов Арта. Впрочем, как и всегда. — Ты стоишь так уже почти лучину.

Я не оборачивалась и ничего не слышала, но чувствовала, что парень приблизился и сейчас стоит за моей спиной.

— Задумалась, — вздохнула я, стряхивая с себя оцепенение.

— Не ты, но очень похожа. Мама?

— Как ты узнал, что это не я?

— У тебя взгляд не такой. Улыбка та же, а смотришь по-другому.

— Я еще в детстве была ее копией, только волосы рыжие от папы достались, — неожиданно даже для себя заговорила я.

Слова полились потоком. Я рассказала Арту о том, как наша семья переживала войну, предоставляя кров людям из близлежащего селения, чьи дома были разрушены потусторонними тварями. Родители целыми днями где-то пропадали, оставляя меня на попечение селянам, с детьми которых мы довольно быстро наши общий язык.

А потом война как-то внезапно закончилась. И в один из дней мы всей семьей отправились на пикник в лес. Это был последний счастливый день моего детства. Я до сих пор помню его до каждой щепочки.

Мы устроились на полянке, как обычно, хохоча и дурачась, радуясь голубому небу, яркому солнцу и даже не подозревая, что совсем скоро все изменится.

Они появились внезапно. Отряд, состоящий из десятка Ловцов и одного Инквизитора. Несмотря на численное превосходство, отец сумел удерживать их, пока мама наспех открыла межпространственный портал, сунула мне в руки сверток едой, которую мы взяли на пикник, и впихнула в светящуюся воронку. Последним, что я услышала, был ее крик, а потом воронка схлопнулась. И я побежала, прижимая к груди теплый узелок.

Меня выбросило почти в противоположной стороне государства. Я с седмицу блуждала по лесу, а потом меня нашли местные жители и сдали в приют, где я и провела оставшееся до моего совершеннолетия время.

— Это там тебя... так? — глухо спросил