Последнее лето нашей любви - Лариса Акулова

Мне нравится такое отношение. Оно правильное и, что самое главное, уважительное не только ко мне, но и к тем, кого Петр отвергает. Потому что ложная надежда это всегда плохо. Вон я сколько надеялась, что Федор исправится, и в итоге это для меня кончилось лишь болью.

В один из вечеров Петя знакомится с Олей. Я сама на этом настаиваю, потому что из простой соседки по комнате она уже давным-давно стала для меня близким человеком, чуть ли не сестрой. Между ними тоже возникает дружеская связь. Но не более: Ольгина так и смотрит на парней волком, никому не доверяет. Эта её проблема серьезно меня волнует. Нельзя вот так вот отворачиваться от людей после одного предательства. Вспоминая себя, могу точно сказать, что ни к чему хорошему это не приведет.

В один из дней, когда я выхожу из университета, замечаю на парковке совсем рядом очень приметную машину. Предчувствие плохое сразу же начинает сосать где-то под ложечкой. Но не успеваю подумать о своих ощущениях, как меня за руку берет Петр — он каждый день встречает меня после учебы, чтобы проводить. Таким образом у нас получается поддерживать непонятного статуса отношения, не смотря на загруженность.

— Смотрю, ты времени зря не теряла, — голос человека, которого я ненавижу и презираю всеми фибрами души, раздается откуда-то сбоку. Стоит мне повернуться, и да, я действительно вижу Тару Смит. Она же ухмыляется. — Уже и парня себе нового нашла.

Каждая фраза этой ужасной женщины пронизана ядом, словно та не человек, а гадюка. Но у меня есть от него лекарство.

— Завидуешь? Тебе-то, перестарке, только из-за шантажа дают. Видимо, никому не нужны твое морщинистое тело и обвисшая за-дница, — лучшая защита это нападение, вот что я усвоила после истории с Побединым. — Чего надо, раз аж сюда пришла. Явно не за знаниями.

— Нам надо поговорить, наедине, — уже чуть более миролюбиво обращается она ко мне. На Петра все еще не смотрит, будто тот пустое место. — Отойдем?

Я могла бы заартачиться, высказать все, что о ней думаю, но решаю, что игра не стоит свеч. Вдруг и правда что-то важное хочет сказать, а я просто пошлю ее куда подальше? Как бы потом не пришлось пожалеть.

— Я вернусь через минуту, — интимно шепчу на ухо Пети, прося его таким образом отойти. В любом случае потом расскажу ему, о чем был разговор. Когда он идет к нашим однокурсникам, чтобы не скучать, говорю уже женщине, — побыстрее излагай. Мне как-то не до болтовни с тобой.

Выражение лица Смит становится еще более напряженным. Она явно размышляет, правильно ли сделала, прийдя сюда.

— Фёдор завтра улетает в Канаду, — наконец выпаливает она.

— И мне должно быть до этого какое-то дело?

Курам на смех думать с её стороны, что я буду бегать за этим парнем и дальше.

— Ты же любишь его.

А, теперь Смит решила давить на чувства. Да только многое успело поменяться. Например, я не та ранимая и безвольная девочка, которая своему любимому в рот заглядывает, каждое слово слушает.

— Где-то в глубине души еще есть привязанность, — решаю не спорить, раз уж Тара сама откровенна. — Но это не любовь. Точно не она. Иначе бы я на Петю даже не посмотрела.

— Красивый мальчик, согласна, — внезапно соглашается собеседница.

— И умный, — добавляю, расхваливая свой выбор. — Но я все еще не понимаю, чего тебе от меня надо.

— Он улетает и вряд ли когда-нибудь вернется. Если ты хочешь с ним расстаться не на плохой ноте, банально поговорить и всё выяснить раз и навсегда, то сейчас самое время.

Я никогда не была злопамятной, это так, однако Фёдор сделал все, что только мог, чтобы я не захотела не то что его видеть, а вообще о нем думать. Поэтому отрицательно качаю головой, мол, ни за что, никаких встреч.

— Надеюсь, что ты об этом не пожалеешь. И прости меня за то, что я сделала, но этому мальчишке не место в том захудалом городке. Он талантлив, а таланты надо поощрять.

Это последнее, что говорит Смит. После она разворачивается и уходит, возможно, наконец-то навсегда исчезая из моей жизни. Что ж, женщина хотя бы извинилась за то, что разрушила мои отношения, вот только прощать я её не планирую.

Глава 41. Федор

В начале октября я прилетаю в Канаду. Путь занимает больше двадцати часов, да и вся дорога оказывается чрезвычайно утомительной. Особенно тяжело на прохождении паспортного контроля и таможни. Работники аэропортов задают миллион и один вопрос, к каждому моему слову придираются. А учитывая то, что я английский не понимаю, объяснения затягивают на несколько десятков минут, пока я не догадываюсь включить Гугл-переводчик. После этого дело идет куда активнее.

Ванкувер встречает меня холодом и ледяным ветром. Кутаюсь в ветровку и корю себя за то, что не догадался посмотреть, какая здесь погода в это время года. В очередной раз уверяюсь в том, что Нинель права — я тот еще идиот. Не только тело, но и ноги мерзнут, потому что на них легкие ботинки. Но приходится терпеть, стоя на улице, так как жду сопровождающего, который должен довезти меня до квартиры, снятой Тарой, познакомить с районом, в котором буду жить, а также отвести в ледовый центр — там проводятся тренировки.

Этим встречающим оказывается достаточно молодой парень лет двадцати по имени Джон. Не смотря на типично зарубежный говор, тот может изъясняться на русском языке— таком же ломаном, как у Тары. Говорим мы мало, не чувствуя никакой связи друг с другом. Джон лишь рассказывает о том, что мне нужно знать, больше ни о чем.

Квартирка оказывается вполне себе уютной, пусть и небольшой: пара спален, гостиная, совмещенная с кухней, ванная с туалетом, а также достаточно просторный открытый балкон. Думаю, на нем будет приятно завтракать или проводить вечера, когда потеплеет. Вещей немного, потому они не занимают даже четверти шкафа. После иду в ближайший магазин за средствами личной гигиены и едой — доллары, которыми меня снабдила Смит в Москве все еще приятно греют карман. «Только вот осторожнее с ними надо быть, растянуть их до зарплаты. Иначе останусь буквально с голой жо-пой», — думаю, выбирая продукты наиболее здоровые, ведь пора покончить с моей страстью жрать вреднятину и пить алкоголь. Теперь, когда я наконец-то оказался там, где мне самое место, не имею права его потерять.

Жизнь в Канаде оказывается куда сложнее всех моих