Папа для Бусинки. Завоюю тебя, бывшая - Лина Каро

К больнице буквально прилетаю, игнорирую все правила дорожного движения и запрещающие знаки, сердце в груди бьется оглушительно громко, так сильно, словно на разрыв. Главная мысль, которая крутится в голове: только бы успеть! Я никогда еще так отчаянно не переживал, как сейчас, когда понял, что не был рядом с Ланой, когда у нее отошли воды.

Чувство вины не отпускает, но я тут же даю себе мысленную затрещину. Стоп! Хватит паниковать. Сейчас самое важное, что Лане нужна моя поддержка, а значит, я должен держаться максимально уверенно и спокойно. Быть для нее надежной опорой.

Влетаю в здание и спрашиваю у девушки в регистратуре, сбивчиво и быстро, как мне попасть в родовое отделение.

— Моя невеста должна быть уже там.

— Да, она уже только что поступила, — деловито отчитывается девушка, что-то быстро проверяя на компьютере, и на прощание обдает меня шаблонно вежливой улыбкой, — но вам сперва обязательно нужно заполнить несколько документов.

Я шумно, почти с рычанием, втягиваю ноздрями воздух. Незаметно для других нервно сжимаю кулаки.

— А можно как-то без них обойтись? Мне очень нужно быть с ней!

— Простите, но нет. Уверяю вас, это правда недолго.

Документы заполняются вроде бы быстро, но для меня в моем взвинченном состоянии время тянется невыносимо, как резина. Я точно, всем нутром знаю, что должен быть с Ланой, это мой долг, и иного не дано. Я всей душой хочу прожить вместе с ней этот уникальный момент появления на свет нашей малышки. Кто-то возможно, скажет, что это чисто женское дело, куда нет доступа мужчинам, но я считаю абсолютно иначе.

Ведь у Ланы нет родителей, которые смогли бы ее поддержать в эту ответственную минуту, и пусть бы даже они были, я бы всё равно всем сердцем хотел быть с ней рядом и держать ее за руку.

— Готово! — Быстро поставив подпись, бросаю ручку и пихаю документы девушке.

Наконец-то!

Мне кратко указывают, куда пройти, на второй этаж я поднимаюсь стремительной пулей, там меня с порога встречает улыбчивая и приветливая акушерка, сразу просит пройти в специальное помещение, где я по инструкции быстро умываюсь. Ведь в таких случаях гигиена превыше всего. Дальше на меня последовательно надевают специальный защитный костюм синего цвета и шапочку, в котором я себя чувствую совершенно невероятно неуклюжим.

Но я сразу понимаю, что так надо. Поэтому не спорю.

Когда наконец вхожу в палату к Лане, то сразу вижу, как она глубоко и с облегчением выдыхает. Бледная как полотно, она полулежит на постели в неудобном больничном халате и одноразовых тапочках, на лице выделяются одни глаза, распахнутые широко от боли, но при этом держится по-прежнему стойко. Моя девочка!

— Лана, как ты? Всё в порядке? — подлетая к ней, спрашиваю, стараясь вложить в голос буквально всю свою поддержку.

Она лишь неуверенно кивает, аккуратно держась за живот, и я тут же сажусь рядом с ней, нежно обнимаю. Лана внезапно сжимает зубы, и я только могу с замиранием сердца представить, как ей в этот миг больно. Я крепко держу ее за руку, начинаю поглаживать поясницу, как учили в том самом уроке, который я смотрел в интернете. К сожалению, на школу родителей у нас с Ланой в нашем вечно напряженном графике так и не нашлось свободного места. Но я всё-таки знаю, что именно нам предстоит. Хотя бы в общих чертах. Я помню, что нужно снимать боль в пояснице. А еще очень правильно дышать. Это самое главное.

— Поверь, милая, всё будет хорошо, я теперь с тобой, — тихо шепчу, продолжая круговыми движениями растирать спину. — Главное — правильно дыши. Вот так: вдох, выдох. Вдох, выдох. Скоро наша Бусинка родится. Давай, Бусинка, помогай маме, — нежно кладу руку на ее округлившийся живот, мысленно уговаривая дочку быть хорошей девочкой и быстро прийти на свет.

В этот самый момент какая-то другая рожающая женщина из соседней палаты громко кричит, ее пронзительный крик разносится по всему родильному отделению, и как раз в эту секунду распахивается дверь предродовой, где мы с Ланой сидим, заходит акушерка в халате, а крик только еще больше усиливается.

Лана от неожиданности вздрагивает, но наша врач держится по-профессиональному уверенно, как ни в чем не бывало. Она сразу же закрывает дверь и направляется к нам.

— А что это вы такая бледная, мамочка? Ничего ужасного и страшного не происходит. У нас абсолютно всё в порядке и по плану. Вот видите, папочка приехал. Вы не одна. Сейчас мы послушаем ритм сердца малыша. Роман, вы немного отсядьте, пожалуйста. Не нагнетайте обстановку.

Молча выполняю команду и со нескрываемым страхом вглядываюсь в непонятный прибор с проводами и монитором, который акушерка аккуратно прилаживает к животу Ланы.

— Это разве обязательно? Скажите честно, всё в порядке?

— А что такое может быть не в порядке? Поймите, женщины рожали с давних времен, это совершенно естественный процесс, а с нашим современным уровнем медицины… Всякое, конечно, бывает, но точно не у нас. У нас тут всё по высшему разряду.

В глубине души не сомневаюсь в этом. Действительно, обслуживание тут и правда на высшем уровне.

Но внутри всё равно дико тревожусь. Акушерка начинает медленно слушать ритм сердца ребенка, я в это время беру Лану за руку, стараясь через прикосновение передать ей свою хоть какую-то уверенность.

— Всё абсолютно нормально, родители, — бодро говорит врач с теплой улыбкой, пытаясь развеять наши накопившиеся страхи. — Может, вам для надежности укольчик успокоительный поставить? — шутливо подмигивает при этом мне.

Я с трудом улыбаюсь, отрицательно качая головой. Вот еще! Что я, маленький?

Я внешне спокоен и в обморок, как какая-нибудь нервная девица, падать не собираюсь.

— Тогда что ж, можем смело перемещаться в родовую. И кстати, воды полностью не отошли, так что ребенок в безопасности. Всё идет ровно как надо.

— Как это возможно? — перепуганно дергается Лана. — А что же это тогда было?

— Да ничего особенного, просто воды подтекали. Так часто бывает. Абсолютно ничего страшного, — увещевает врач.

— О, это просто отличная новость, — с облегчением перевожу я взгляд на Лану.

— Ты же обязательно пойдешь со мной? — едва слышно шепчет она, с беззащитным волнением поднимая на меня свои большие глаза.

— Ты еще спрашиваешь! Конечно, пойду!

Дальше всё идет словно по накатанной. В родовой вокруг Ланы дружно суетятся гурьбой врачи, действуют невероятно слаженно, четко. Но сильную боль всё равно ничем не облегчить. Лане очень больно,