Все это было с нами как во сне - Ольга Токарева

бурлит. Хочешь ты того или нет, дорогая тетушка, а природа берет свое. Ничего, потерпи немножко. Через несколько денечков будешь иметь не только представление о строение мужского тела, но и на собственном опыте узнаешь все их штучки-дрючки».

— Агрис! — окликнула я тетушку, решив, что пора прервать ее мечтательные взгляды. Ярима от ревности вот-вот готова проклясть графиню Карнавскую или напустить на нее чесотку. Не знаю, что у матери выйдет лучше, но, пожалуй, предотвращу конфликт: — Дорогая Агрис! Мы с Анджем хотим сообщить тебе: через три дня в замок прибудут глава тайной канцелярии Тавир Ларский с графом Левоном Гурсанским. Граф Гурсанский подыскивает себе подходящую партию для женитьбы. И ваша персона его заинтересовала.

— Что?! — только и смогла ошеломленно вымолвить Карнавская.

Из аристократических пальчиков графини выпала вилка, ударившись о тарелку, оглушила звоном тишину в обеденной зале.

— Агрис. Не стоит так реагировать, — поспешила успокоить тетушку. Заодно наслаждалась тем, что выбила ее из колеи и притворной холодности.

— Это невозможно. Вы, видно, не в курсе. Но у меня нет приданого, — занервничав, краснея, спешила оправдаться она.

— Не стоит так переживать. Я считаю, что предназначение женщины — это рождение детей. И Андж со мной полностью согласился и выделил из своего бюджета определенную сумму на ваше семейное счастье. Но неволить мы никого не будем. Прибудет граф, присмотритесь к нему. Завтра из моей летней резиденции привезут двух швей. Успеем пошить платья. Так уж и быть, поделюсь с вами ювелирными украшениями. И помимо приданого выделю вам определенную сумму на обновление гардероба. Но это при условии вашего согласия на брак с графом Левоном Гурсанским.

Слушая меня, Агрис, округлив глаза, то бледнела, то ее лицо и шея покрывались красными пятнами. Видно, до конца не веря в то, что я говорю правду, она перевела взволнованный взгляд на Анджа.

— Прости, Агрис, что не успел предупредить тебя. Я не знаком лично с графом Гурсанским, поэтому не могу ничего рассказать о нем. Киара изложила причину приезда канцлера и графа. Но последнее слово остается за тобой.

Видно, аппетит у графини совсем пропал. Мне показалось, что она, ничего не видя перед собой, на полусогнутых ногах покинула залу. Мы все переглянулись, молчаливо принялись за десерт и, закончив с ужином, перебрались в гостевую залу.

Подойдя к клавесину, присев на стул, прошлась пальцами по клавишам и стала наигрывать мелодию этого мира, разученную когда-то Ливин.

Андж, присев в кресло напротив меня, с улыбкой на лице любовался мною, обещая синевой своих глаз бурную ночь. Отрывая взгляд от клавиш, я поднимала на него взор, улыбалась в ответ и, со смущением опустив ресницы, продолжала водить пальцами по клавишам.

Ярима с Растианом разместились на диване и, практически одновременно вздыхая, смотрели в окно в ожидании ночи.

В комнату влетела Кавис, оповестив: — Все слуги разбрелись по комнатам. Можем заняться переноской камешков.

Риамский отправил жену в покои, а меня Магарианский не отпустил, сказав: — Киара, ты пойдешь с нами. Покажу, как открывается потаенная комната.

Оказалось, помещение, где лежали привезенные мешки, не являлось тайным местом. Как только мы вошли в комнату, Андж, закрыв дверь, вставил ключ в замочную скважину, провернул его два раза. Посмотрев на нас и убедившись, что мы наблюдаем, он вновь обратил взор к замку. Показал нам на железные выпуклости, чем-то похожие на шляпки грибов, расположенные вокруг замочной скважины. Положив пальцы на первую и третью округлость, одновременно нажал на них, затем поочередно надавил на вторую и четвертую шляпку. За нашими спинами послышалось едва уловимое шуршание. Одновременно повернув головы, мы устремили взор на открывшееся перед нами пространство.

Я рванула к проему, в нерешительности остановилась у черты, где была стена. Заглянув в полумрак, рассматривала еще одно помещение довольно больших размеров.

— Вау! Да тут не телегу с сокровищами можно спрятать.

Я ощутила на плечах тяжесть мужских рук. Резко повернулась и тут же встретилась с синевой глаз мужа. И в эти мгновения мне казалось, что на меня тихими волнами набегает нежность. Не знала, что бывают неосязаемые прикосновения. Они окружали с осторожностью, наполняя мой мир необычайно волнующим, ласкающим трепетом. Если бы не Уфа, никогда бы не прочувствовала всю эту гамму чувств Анджа. Пряча выступивший на щеках румянец, уткнулась в грудь мужа, до конца не веря в его такие яркие душевные эмоции.

— Киара. Тебе пора готовиться ко сну. Потайная комната закрывается в той же последовательности, что и при открытии.

Я с неохотой отпрянула от Магарианского и, вздохнув, направилась на выход. Подойдя к двери, с легкостью повторила пальцами секретную комбинацию. Провернув ключ два раза, повернулась, бросив на Анджа осуждающий хмурый взгляд, развернулась и поспешила на выход.

Пока шла по длинному коридору, решила заглянуть на кухню. У меня от нервного напряжения в очередной раз разыгрался аппетит. Налив в кружку молоко и отрезав от белого каравая ломать, принялась с удовольствием уплетать воздушную мякоть. Утолив голод, понимая, что выгрузка рулонов тканей займет не один час, отправилась спать.

Захват рук Анджа был мягким и волнительным. Находясь в полусонном состоянии, я нежилась, растворяясь каждой частичкой тела в мужской силе, и едва заметно дрожала. Чувствовала себя мотыльком, летящим на свет, только это был свет любви. И сама не заметила, как оказалась в этом восхитительном коконе, затрагивающем все струны моей души и сознания. И понимала, что никогда за свои жизни не испытывала ничего подобного. Слушая учащенный стук большого доброго сердца мужа, не замечала, как с ресниц упали первые слезинки. — Андж. Мой Андж, — шепнула я. Подняв голову, потянулась к его губам и тут же провалилась в негу от их нетерпеливого чувствительного жара. Таяла, отдаваясь во власть мужского напора и страсти. Теряя разум, стремилась лишь к одному: ощутить соединение наших обнаженных тел, сплестись в томлении и отдаться во власть мучительно-сладостной истомы…

Дни до приезда гостей были наполнены суетой, шитьем и примеркой платьев. Как ни странно, но Агрис быстро свыклась с мыслью, что ей предстоит связать себя узами брака. Она то уходила в себя, скорей всего, раздумывая о графе Гурсанском, то вскакивала, начинала быстро мерить комнату шагами, резко останавливалась, перебирая пальцы рук, устремляла на меня взор, расспрашивая в очередной раз: — А что, если у графа уже есть дети, и мне придется их воспитывать?

— Не переживай. Я описала канцлеру необходимые требования для кандидатуры в твои мужья. И первым пунктом было отсутствие детей у мужчины.

— А что, если он будет грубым? И не дай Единый игрок или пьяница.

— Это